У меня пятнадцать минут и четыре сотни долларов. Карсон сам отпустил меня на таком длинном поводке, что повеситься хватит. Верил, что я вернусь добровольно, или полагался на гейс?
Выполнение моей клятвы перекладыванию на чужие плечи не подлежало, но я могла выбирать, как действовать в интересах заданной цели до тех пор, пока мое подсознание считало, что выбор сработает. Сказать охраннику, следящему за тем, как я кладу в корзину зубную пасту и чистое нижнее белье в три часа ночи, что меня похитили? Резко участившийся пульс – и здравый смысл идею отверг.
Я могла бы выйти через заднюю дверь и найти такси или телефон. Могла бы позвонить агенту Тейлору. Могла бы поделиться с ним всем, что знаю, и дать показания против Магуайра в обмен на освобождение от ответственности за те преступления, что за прошедшее время успела совершить.
Потом ФБР экспресс-почтой перешлет меня обратно в Техас. Гейс доведет меня до психушки, Магуайр отомстит моей семье или Тейлору, и это окончательно меня доконает.
Но самое главное, помимо моего попадания в тюрьму или в дурку, ФБР останется без экстрасенса. Самый большой шанс на спасение Алексис зависел от того, продолжу ли я дело – разделю свою участь с Карсоном и пойду по ее следу. Мы должны добраться до нее или до шакала раньше похитителей.
– С вами все в порядке, мисс?
Моя дилемма привела меня к заваленному аксессуарами прилавку, за которым стояла продавщица – тучная женщина в синем халате и с бейджиком «Дорис». Поскольку я немного отвлеклась, мне потребовалась секунда на осознание того, что она присутствовала здесь… не полностью.
– Со мной все нормально, – заверила я. Особенно если сравнивать с тем, кто навечно застрял зазывалой в «Уолмарте». Так вот что сестра Микаэла называла чистилищем.
– Могу я вам чем-то помочь?
Я вздохнула. Если бы это было так легко.
– У вас есть то, что поможет мне спасти девушку от похитителей, возможных членов братства колдунов?
Дорис вскинула голову, обдумывая мою проблему:
– Может, что-нибудь из отдела охоты и отдыха на природе?
Очень заманчиво.
– Сначала мне нужно ее найти. Все, что у меня есть, – догадки и флэшка в виде пластиковой мумии.
– Флэшка? – переспросила продавщица, моргая за стеклами очков «кошачий глаз». – Тогда, может, в отделе записывающего оборудования посмотрите?
– Это компьютерная… – я оглядела ее начес в стиле семидесятых и закончила, – штуковина.
– О, компьютеры у нас есть, – радостно объявила Дорис. – Тридцать второй ряд. Милейшие маленькие нетбуки, чтобы порхать по той самой всемирной сети.
Да, не стоит судить о тени по ее прическе.
– Спасибо, Дорис. – За время нашего разговора очертания ее расплывающейся фигуры стали четче. Сколько раз она задавала вопрос «Чем я могу вам помочь?» и не получала ответа? Я посчитала себя обязанной сказать ей: – Вы мне очень помогли.
Тень просияла, буквально озарившись улыбкой:
– Всегда пожалуйста! Приятного дня!
Схватив корзину, я поспешила в нужный мне ряд. Над выбором голову не ломала, просто подцепила самый дешевый рабочий нетбук. Мои пятнадцать минут практически истекли, но когда я направилась на выход, одна мысль меня остановила. Правда, как долго Дорис встречала приветствием людей, которые не могли ее услышать?
Я вернулась в отдел аксессуаров. Тень Дорис по-прежнему стояла за прилавком, продолжая улыбаться и двигаться по замкнутому кругу своей прежней жизни.
– Здравствуйте! – сказала она, начиная заново. – Добро пожаловать в «Уолмарт»! Могу я вам чем-то помочь?
– Вы хотели бы отправиться домой, Дорис? – Тяжело было не разговаривать с ней как с ребенком. В некотором роде им она и являлась. Заблудший ягненок, каждый день похож на предыдущий, дома нет.
Ее взгляд поблек, лицо, годами не видевшее солнечного света, застыло от бесконечного, бессмысленного повторения. И так уже было до того, как она умерла. Шаблон нелегко разорвать, но наконец, как свет в занавешенном окне пустующего дома, вспыхнуло осознание.
– Хотите сказать, моя смена закончилась?
– Да. – Я опустила корзину, взглянув на большие часы в передней части магазина. Этот переход обещал быть быстрым и грубым.
Я представила, как мой дух прилил к коже будто румянец, пульсируя в унисон с сердцем – не скоростное и лихорадочное пение, вроде тех случаев, когда на меня влиял гейс, но сильное и мощное. Воздух вокруг меня гудел, вызывая эхо, и Завеса появилась перед нами как занавес из нанизанного на нити бисера.
Дорис охнула: