– Мои собаки! Все это время, пока я была на работе, они меня ждали. Бедняжки, наверное, так проголодались! – Она шагнула вперед – прямо сквозь прилавок, чувствуя, как ее утягивает в другой мир.
Эту часть я любила. В такие моменты становилось ясно, что все не зря.
– Ваши собаки будут очень рады вас видеть, – широко улыбнулась я. – Сбросьте форму и идите, Дорис.
Сняв халат, она позволила ему упасть в небытие и побежала через бисеринки ртути, что запирали ворота в ее вечность. Когда женщина исчезла, я уловила запах свечного воска и надрывное пение Конвея Твитти.
Она не сказала спасибо. Они никогда не говорили. Были слишком взволнованы тем, что ожидало их впереди, чтобы думать об оставленном позади, а большего мне и не требовалось.
Завеса размылась и смягчилась до шелковой ряби, и я потянулась своим духом, чтобы закрыть ее, уменьшить ее вибрации, как заглушают звонящий колокол.
Но остановилась, стоило мне увидеть по ту сторону черную фигуру, напоминающую рыщущую на подсвечиваемой лунным светом занавеске тень.
«Освободи меня, дочь шакала».
Слова шепотом пронеслись в моей голове в тот момент, когда Завеса закрылась.
В ушах звенело. Голова звенела. Раньше никто не разговаривал сквозь Завесу. Вечность скрыта от живых. Таково правило.
По крайней мере, таково мое правило, потому что я никогда не видела ничего другого. Я была на девяносто девять процентов убеждена, что увиденное – плод некой происходящей наяву горячечной галлюцинации, спровоцированной стрессом и магией.
Единственный оставшийся процент уверял, что не стоит ни в чем испытывать уверенность.
На трясущихся ногах я направилась к кассе и заплатила за покупки. А едва ступила наружу, к обочине подъехала спортивная «Мазда» последней модели.
– Залезай, – велел Карсон через открытое пассажирское окно. Он явно бесился, потому что очень старался этого не выказать.
Я рывком открыла дверь и запрыгнула внутрь. Карсон выжал педаль газа, как только моя нога оторвалась от тротуара, очевидно веря, что я успею закрыть дверь до того, как мы наберем скорость.
– Какую часть уговора о пятнадцати минутах было сложно понять? – спросил стажер с ледяным спокойствием. – Ту, в которой мне пришлось мариноваться за углом в угнанной тачке?
– Прости, – отозвалась я.
Должно быть, в моем голосе что-то промелькнуло, потому что, когда мы выехали на ведущую к шоссе объездную дорогу, Карсон таки удостоил меня взглядом:
– Что случилось? С тобой все нормально? Возникли проблемы с охраной?
– Нет. Кое-что с фантомом. – Я невольно поежилась. Фантомы видели происходящее через Завесу. Я нет. Никогда. До сегодняшней ночи.
– Вот почему у тебя не получилось купить пальто? – Он наклонился, чтобы включить обогрев.
Тон стажера вызвал у меня такую вспышку гнева, что озноб как рукой сняло.
– Мне не удалось купить пальто, – сообщила я, пошарив в одной из сумок и вытаскивая упакованный в коробку нетбук, – потому что я просадила наличку ради возможности посмотреть содержимое этой флэшки. Неблагодарный.
Он улыбнулся и перевел взгляд на дорогу:
– Так-то лучше.
– Надо было просто взять деньги и сбежать, – проворчала я. – Откуда ты знал, что я так не поступлю?
Он снова посмотрел на меня, однако не самодовольно, а шутливо:
– Не знаю, Гертруда. Ты мне скажи.
Ничего я ему говорить не обязана. Я потянулась к медальону. Символ она или святая, мой выбор пал на Гертруду не случайно.
И Карсон прав. Никогда не стоял вопрос, в чем же мое предназначение. Я всегда так делала. Находила потерянные души и провожала их домой. И теперь должна сделать то же самое для Алексис, и неважно, что для этого потребуется.
Глава 15
Мы остановились в Висконсине, чтобы поменяться местами за рулем, и еще раз близ Рокфорда незадолго до восхода солнца. Захватив пакет из универмага, я наведалась в туалет «Старбакса», намереваясь умыться и переодеться в купленную одежду.
А когда вышла и поискала глазами стажера, то еле его узнала. Он сидел за столом и шарился в нетбуке. В футболке, толстовке с капюшоном, очках в темной прямоугольной оправе и с взъерошенными влажной рукой волосами Карсон выглядел совсем как студент колледжа, безобидный и вроде как очаровательный.
Я поставила сумку со своими пожитками на один из стульев:
– Если ты вырядился в облегающие джинсы, я отказываюсь рядом с тобой светиться.
Стажер поднял глаза и даже снял очки, чтобы лучше меня разглядеть:
– Сама-то. Как раз хотел сказать тебе то же самое.