Никаких отдельных следов фантомов я не заметила. Но тщательно отобранные экспонаты насыщали воздух историей, древними свидетельствами рождения, смерти, династий. Мою голову переполняли обрывки звука и цвета – кузницы Железного века и залитая солнечным светом пустыня.
– Эй, солнышко. – Перед моими глазами помахали рукой. – Вызывает двадцать первый век.
Я моргнула и спустилась с небес на землю – к высоким потолкам, кабинетам с кондиционерами и ужасно потянутой шейной мышце, оттого что я, задрав голову, пялилась на пятиметровую статую фараона. Я огляделась вокруг и удивилась, как, сама того не заметив, перешла от Древнего Ирана к Древнему Египту.
– Ну и дела, – протянул Карсон. – А ты не шутила про музейные штучки.
– Я тебя предупреждала, – отозвалась я, будто это по его вине потерялась во времени. Сосредоточившись, обошла галерею и осторожно обшарила ее своими сверхчувствами, проверяя комнату на наличие любых горячих экстрасенсорных точек. – Видишь что-нибудь… шакальное?
– Ты мне скажи.
Я не поняла, о чем он, пока не посмотрела вокруг обычным зрением, переходя от одной отделанной известняком камеры к другой и сканируя экспонаты.
– Ух ты! В египетском изобразительном искусстве туева хуча шакалов.
– Едва ли это удивительно, – произнес незнакомый голос. Я подскочила. Карсон спокойно обернулся, как будто видел приближение чужака, а тот продолжил: – Шакалоголовый, или иногда собакоголовый, бог Анубис играл существенную роль в погребальных ритуалах и верованиях о загробной жизни.
С виду безобидный, он говорил с некой долей дружеского снисхождения, словно никак не мог удержаться. Парень выглядел слишком молодым, чтобы носить твидовый пиджак с заплатками на локтях. Какой бы там облик он ни пытался создать, добился лишь наружности ботаника.
– Ты здесь работаешь? – поинтересовался Карсон. Глупый вопрос, где еще мог работать парень с таким прикидом?
– Учусь в аспирантуре. Сара, волонтер за стойкой регистрации, сказала, что вы ищете нечто под названием… как?
– Шакал Оостерхауса. – Я следила за реакцией аспиранта на имя. – Нам нужно сделать наброски для занятия по живописи.
– О шакале не знаю, – ответил он без всякой видимой для меня фальши, – но в двадцатых-тридцатых годах двадцатого века тут работал профессор Оостерхаус. Здесь есть какая-то связь?
– Возможно, – откликнулась я тоном гораздо больше похожим на «Хотелось бы надеяться», чем на «Эврика!».
Аспирант указал на выход:
– Пройдемте в научную библиотеку. Посмотрим, найдется ли в архивах какая-нибудь информация.
Мой спутник словно замешкался, но такой план казался отличным, и потому, как только Заплатки На Локтях направился к выходу из галереи, я пошла за ним, и Карсон двинулся следом.
– Я ему не доверяю, – пробормотал он, когда провожатый удалился достаточно далеко вперед и не мог нас услышать. – С чего ему быть таким любезным?
– Мы в исследовательском институте, – зашептала я в ответ. – Это место призвано помогать людям находить всякую чепуху.
Карсон буравил глазами затылок аспиранта, будто мог заглянуть ему в череп.
– Он странно на тебя смотрел.
– Люди всегда так на меня смотрят.
Стажер издал неопределенный звук. Я позволила ему остаться при своем мнении. Кому-то ж из нас следует сохранять бдительность, даже по отношению к ботанику со слегка кроличьей улыбкой.
Мы поднялись по лестничному пролету, вошли в коридор с многочисленными дверьми, ведущими в кабинеты, и, наконец, добрались до читальных залов архивов. Локти открыл дверь, и мне пришлось удержаться от восторженного визга. Помещение изнутри напоминало Хогвартс.
Вдоль стен тянулись ряды столов и полок – и в глубине комнаты их становилось еще больше. Причудливо раскрашенный сводчатый потолок поддерживали дубовые арки. А окно в конце зала, украшенное декоративными цветами лотоса, наполняло помещение утренним светом.
Слабые сгустки фантомов кружились по комнате, словно обрывки тумана. Студенты за столами. Библиотекарша в твидовом костюме, расставляющая книги по полкам. Никто из них не обращал никакого внимания на живых людей, даже на меня. Они были лишь отпечатками прошлого, поглощенными своими делами.
Локти прошел к компьютеру:
– Сначала посмотрим здесь и понадеемся на удачу. В институте множество документов и книг, и мы как раз занимаемся тем, что вносим самые старые в базу.
Карсон подался назад, сложив руки на груди, поэтому я постаралась быть милой:
– Этот новенький компьютер кажется здесь почти неуместным. Я ожидала увидеть шкафы с каталожными карточками и библиотекаря с резиновым штампом.