Стажер застыл, а затем расслабился, словно ждал вопроса и сам был рад наконец его услышать.
– Да. Насчет этого.
Я аккуратно завернула статуэтку и уложила ее обратно в сумку.
– Для такого разговора лучше бы тебе меня задобрить, лжец Магуайр. И я стану намного добрее, когда окажусь в вагоне-ресторане.
Глава 23
Я посмотрела на стоящую передо мной пахнущую картоном пиццу из микроволновки… и добавила ее к списку прегрешений Карсона.
– Либо это, либо сэндвич с холодной индейкой, – сообщил стажер, усаживаясь напротив. – Я подумал, что еще один такой ты не захочешь.
Правильно подумал. Вдобавок к моим огорчениям, у них не оказалось коки. Только пепси.
Я проглотила ее как лекарство, исключительно ради сахара и кофеина, и постаралась сообразить, с чего же начать. Солнце село, и в вагоне-ресторане зажгли яркий свет, благодаря чему наши отражения наложились на фон мелькавшего в окне иллинойского пейзажа.
– Значит, Алексис тебе не «как сестра». – Забавно, мне и в голову не приходило, что он может оказаться каким-нибудь кузеном или племянником.
– Она моя единокровная сестра, – осторожно ответил Карсон, словно готовясь к очередной сцене.
Все сошлось: его статус в организации, то, как хорошо он знал Алексис… а главное, как я поняла теперь, – странный яркий призрак, который словно объединял отца и сына тогда, в офисе Магуайра.
В музее МакУблюдок обратился к стажеру по фамилии. Когда Карсон огрызнулся, я решила, что он просто открещивается от своей принадлежности к мафиози. Пожалуй, так оно и было, только на более глубоком, сложном уровне. Наверное, придется сделать ему поблажку.
– Кстати, о лжи… – Я замолчала и посмотрела на Карсона, но тот вроде как не собирался отстаивать свою невиновность. Просто глотнул пепси и стал ждать продолжения. – Когда Локти упомянул Майкла Джонсона, ты сказал, что не знаешь его.
– Нет, – спокойно возразил стажер. – Я сказал, что не знал о планах Алексис поступить в магистратуру.
Я откинулась на сиденье, сложила руки и намекнула, что пора уже «колоться»:
– Значит, кстати, о недоговорках… расскажи, что у тебя за история с МакУблюдком. И не пытайся убедить, что никакой истории нет.
От прозвища Карсон едва не улыбнулся, но вовремя передумал:
– Рассказывать особо нечего. Они с Алексис встречались, он мне не нравился, но потом они вроде как расстались. Кажется, она дала ему от ворот поворот.
Воцарившуюся тишину нарушал лишь стук колес поезда, пока я сверлила Карсона взглядом.
– Нам обязательно нужно обсудить твое мнение касаемо того, что мне надо знать, а что нет.
Он невозмутимо выдержал мой взгляд:
– Миссис Хардвик сказала, что Алексис знала одного или даже нескольких из этого Братства. Потом парень в Институте заметил, что Джонсон и Алексис встречались. Поэтому ты знала столько же, сколько и я. Лучше нам обсудить другое, например шакала, Оостехауса и поездки в Сент-Луис.
Правда. Вряд ли его это извиняло, но…
– Ладно, – сдалась я. Ведь сама не сказала, что написала Тейлору и дала ему имя Джонсона, так что, может, нам стоит просто двигаться дальше? – Давай подведем итоги. И пообещаем больше ничего друг от друга не скрывать.
Карсон устало потер лицо:
– Дейзи, я почти двое суток не спал, плюс мы еще и неслабую заварушку пережили. Чтобы осмыслить все эти музейные штуковины, мне нужны свежие мозги, а сейчас я этим похвастаться не могу. Как и понять, зачем Джонсону и его приятелям колоть кого-то ножом, чтобы добраться до артефакта, который, как ты сказала, ничего из себя не представляет.
– Я такого не говорила. Я сказала, что это не Черный Шакал.
– А мы теперь оостехаусского так называем? Немного мелодраматично, тебе не кажется?
– А «Братство Черного Шакала» – нормально? Не я же эти названия придумала. – Когда тетя Айви так его назвала, я подумала, что имелся в виду Анубис. Может, так оно и было, но… – В музее, – начала я, пытаясь припомнить точно, – Джонсон сказал: «Это не Черный Шакал» и «Мы еще собираем нужные части». Что-то в таком роде.
– Знаешь, что он имел в виду?
– Возможно. Ну, нет, но мысли имеются. – Боже, сколько же всего надо рассказать. Указав стажеру на пиццу, я приказала: – Ты ешь – я говорю.
И рассказала ему все, что произошло с тех пор, как я очнулась на плече приятеля Джонсона: про попытку похищения, про свое энергетическое истощение, о том, как говорила с настоящей Клеопатрой и как Джонсон использовал силу фантома, чтобы освободиться. Еще высказала предположение, что ублюдок пырнул охранника, чтобы каким-то образом использовать его… – наверное, «духовная энергия» подходящий термин – для отключения сигнализации.