– Ты про Клеопатру? – Упоминание вызвало новые угрызение совести, что я не смогла ее защитить. – Это был чрезвычайно сильный фантом, благодаря ее месту в истории. Что до этого бедняги…
– Бедняги? – переспросил Карсон.
– Ну, его выпнули из института. Хотя и сохранили все археологические находки.
– Боюсь, у института была причина избавиться от профессора. И дело не только в эксцентричных теориях. Думаю, ты слишком о нем переживаешь, Дейзи. Он не одна из твоих заблудших овечек.
– И вовсе я не переживаю! – возразила я, возможно, чересчур эмоционально. – Просто люди хотят, чтобы о них помнили. Как сказал тот парень в институте: никто, кроме работников архива, никогда не слышал об Оостерхаусе – и это в египтологии-то, где обо всем помнят!
– Никто, кроме архивистов и Братства, – поправил Карсон.
– Ты никому не веришь, да?
– Да. А еще у тебя хлеб горит.
Блин! Я вытащила ломтик из тостера, но слишком поздно. Выкинув почерневший хлеб в мусорное ведро, я повернулась к Карсону с таким видом, будто это он во всем виноват. И обнаружила стажера гораздо ближе к себе, чем ожидала.
Он заговорил тихо, словно и правда думал, что призрак Оостерхауса подслушивает нас из соседней комнаты:
– Думаю, он знает больше, чем говорит. Много слов, но мало информации.
Я тоже понизила голос:
– Он же профессор. И, конечно, привык красочно выражаться.
Я решила взять новый кусок хлеба, но Карсон не двинулся с места и пришлось тянуться мимо него.
– Ну так вот тебе еще одно красочное выражение, солнышко: «напускать туману». Это значит «морочить кому-то голову».
– Без кофе ты злой, – нахмурилась я. – Как там шаттл, еще не приземлился?
– Я злюсь, – начал Карсон, наконец отступив, чтобы достать из застекленного шкафа пару чашек, – потому что – и можешь назвать меня привередливым – как-то не сильно радуюсь перспективе осквернить чью-то могилу. Еле-еле избежали этого с миссис Хардвик, и на тебе, снова-здорово.
– Ты воруешь машины, музейные экспонаты и ни в чем не повинных экстрасенсов с улицы, однако откапывать кости для тебя табу?
Стажер помедлил с ответом, наполняя чашки.
– Во-первых, машины – всего лишь предметы. Во-вторых, я собирался позаботиться об экстрасенсе и вернуть ее целой и невредимой. А раскопки могилы… это все равно что на кого-то плюнуть.
Кофе, что он мне протянул, оказался очень слабым и очень сладким – именно в такой я добавляла сливки в закусочной вечность назад. Но когда я потянулась за чашкой, Карсон не отпускал ее до тех пор, пока я не посмотрела ему в глаза.
– В-третьих, я никаких табу не ставлю. И пойду на что угодно ради спасения Алексис. И если Шакал действительно источник безграничной силы, то он для меня почти так же важен, – произнес он так, словно давал клятву.
– Ладно. – Я торжественно приняла его обещание, но ни разу – его приоритеты. – Предположим, вот нашли мы Шакала. Наверное, пора обсудить, что нам с ним делать дальше?
Мы должны спасти Алексис. Однако мне не улыбалось, чтобы такая сила – бесконечная или нет – попала в руки Братства. И если уж на то пошло, то и к Магуайру тоже.
– Используем Шакала, чтобы ее выручить, – не колеблясь ответил Карсон. – Чтобы найти и спасти Алексис.
– Но не станем его отдавать? – уточнила я.
– Но не станем его отдавать.
Дыр в плане было предостаточно, но мне хотелось верить, что мы справимся. Что я справлюсь. Спасу Алексис… а заодно вырву Карсона из лап отца.
– Тогда подписываюсь, – в свою очередь пообещала я. – И дело вовсе не в тройном обете или в угрозах мафиози. Я сама решила во все это ввязаться, когда поняла, что они используют моих призраков. И неважно, какие там отношения у вас с отцом…
Совершенно неожиданно Карсон меня поцеловал. Не подошел ближе, не обнял – просто резко наклонился и заткнул поток слов своим ртом. Как следует заткнул. Выпил все, что я собиралась сказать, лишил меня дара речи, и лишь затем забрал у меня из рук чашку с кофе и поставил ее на стол позади. Я этого почти не заметила, ведь стажер не прервался ни на секунду.
Идеально выверенным движением он приблизился, обвил меня рукой и прижал к шкафу. Не то чтобы я сопротивлялась. Я ответила на поцелуй, наслаждаясь лаской губ Карсона и вкусом черного кофе на его языке. Возможно, придется пересмотреть свои предпочтения касательно сливок и сахара и отношения к парням, которые заставляют меня таять. Потому что как раз сейчас я таяла словно мороженое на раскаленном тротуаре Сан-Антонио.
Карсон провел свободной рукой по моей шее, зарылся пальцами в спутанные пряди и принялся прокладывать дорожку из поцелуев вдоль челюсти. Его щетина приятно покалывала кожу под ухом.