– А потом поблагодарите дерево. Скажите спасибо, потому что вы уверены, что дух леса уже начал работать с вашими проблемами, – Надя истерично хихикнула, заслужив осуждающий взгляд одной из женщин. – Поблагодарите, потом отпустите дерево и быстро, не оглядываясь, уходите из леса. Тут могут произойти какие-нибудь чудесные вещи. Какие-то звуки, шорохи, ветер – это все будет значить, что дух леса уже вам помогает. И с этих пор ваша жизнь начнет меняться к лучшему.
Надя полезла в рюкзак и проглотила вторую таблетку от укачивания. Первую она выпила еще утром, и что-то подсказывало, что мутило ее вовсе не от извилистой дороги. Спрятавшись в мягкий капюшон толстовки, Надя прикрыла глаза и постаралась снова перестать слушать. Легенды – это, конечно, хорошо, но в них очень мало от реальной жизни.
Первой остановкой были водопады с каким-то сложным названием, которое Надя даже не пыталась запомнить. Здесь все называлось как-то причудливо. Иностранные слова на вывесках иногда смешили, иногда напоминали о давно забытых книжках про Мумми Троллей. Надя уже настроилась, что будет безучастно бродить среди местных достопримечательностей, но тут Карелия удивила ее в первый раз.
Бурлящие под навесными мостиками потоки воды, свежий хвойный аромат и каменистые склоны, на которых заплатками налип мох, что-то шевельнули внутри. Надя вцепилась в это «что-то» жадно. Загребла обеими руками, мол, это только мое теперь, не трогайте. Не смотрите даже. Вместе с бурлящей вокруг зеленью в Наде едва заметно затрепыхалась жажда жизни. Давно забытая, но такая желанная.
Обратно в автобус Надя садилась сбитой с толку, но чуть порозовевшей от ходьбы и свежего воздуха. От водопадов было совсем близко до знаменитой Рускеалы. О ней Надя совсем ничего не знала. В памяти вставали только каменные обрывы каньона с многочисленных фото из “Пинтереста”. Затронутое нечто внутри манило ее прочь из автобуса, тянуло к зелени и раскинувшийся под ногами аквамариновьй глади.
И Надя пошла. Оформила билет онлайн и с первых же минут отбилась от толпы нерасторопных женщин. Пусть себе бредут по маршруту, а ей нужно скорее, пока не угас этот шевельнувшийся внутри уголек.
Надя чувствовала себя наркоманкой в завязке. Внезапно сквозь паутину длительной апатии прорезались эмоции. Настоящие, живые. Они одновременно больно кололи под ребрами и напоминали ей о том, что она все еще здесь. Все еще ходит, дышит, может смотреть на мир. А посмотреть было на что. Надя обошла почти весь маршрут, жадно вглядываясь в пеструю зелень, которая рябила повсюду бесконечным лоскутным одеялом.
Она прошла по экотропе над каньоном, присела неподалеку и начала строить башенку из камней. Кажется, гид говорила, что это на удачу? Или для исполнения желаний? Как бы то ни было, а с каждым новым камушком Надя будто выстраивала в себе вновь такую же шаткую и хрупкую надежду. Надежду для Надежды. Миша бы снисходительно хмыкнул в ответ на такой каламбур.
Она внезапно решилась пролететь на траллее над каньоном. Даже почти не визжала. Только вцепилась в крепление до побелевших костяшек и смотрела на проносящуюся под ногами водную гладь, от которой захватывало дух.
– Ну что, живая? – Весело спросил отстегивавший крепление парень, и она смогла только кивнуть в ответ. Кажется, теперь и правда живая.
Предвкушение, испуг, восхищение – каждую эмоцию Надя жадно хватала, будто кусочек витражного стекла. Рассматривала, каким цветом она отливает, бережно прятала в нагрудный карман и чувствовала, чувствовала. И никак не могла надышаться этим.
Ни вечером, когда стояла на берегу Ладожского озера со стаканом чая и смотрела на водную гладь. Спокойный светло-голубой кусочек. Ни на следующий день, когда на катере подпрыгивала на волнах и молилась не вылететь за борт. Яркий, оранжевый. Ни позже, когда вновь сидела на берегу, но уже на святом Валааме и вслушивалась в вибрирующую вокруг тишину. Глубокий темно-синий.
Надя больше не думала ни о душном автобусе, ни о спутницах преклонного возраста. Даже о Мише почти не думала. И когда они двинулись в обратный путь, заранее начала ощущать тянущую ностальгию. Ничего, она еще обязательно вернется. Теперь ведь точно все должно стать лучше?