– Нет… – проговорил Агеон, показывая Сильвии стопку бумаг. – Это всё прошения об уходе. Гильдии, какой она была, пришёл конец. Осталось всего дюжина хороших охотников, а остальные новички, которые и часа в лесу не продержатся.
– Получается, вы просто их бросите и ничего не предпримите? – вызывающе, спросила Сильвия.
– Получается, так, – без доли эмоций ответил Агеон.
– И всё-таки я в вас не ошиблась… вы ужасный человек, – сквозь злобу проговорила Сильвия. – Севастьян так вами восхищался, беспрекословно доверил вам свою жизнь и что получил в ответ?!
– Иногда обстоятельства вынуждают быть «ужасными человеком», и не потому, что я хочу таким быть, а потому что я глава гильдии. Я уже поручил изменить правила. С завтрашнего дня, независимо от обстоятельств, охотникам запрещено заходить дальше первого яруса. Так же, спасательные операции будут сведены к минимуму и проводиться исключительно с наводкой на фактическое местонахождение отряда. Мне жаль Сильвия, в правилах не будет исключений.
– Тогда скажите, куда отправился Севастьян, я сама их найду.
– Эти сведения разглашаются лишь участникам миссии. К тому же, у тебя не будет и шанса выжить там одной.
– Что ж, посмотрим, – однозначно проговорила Сильвия и направилась к выходу. – Ты ещё об этом пожалеешь, я клянусь…
– Хотя бы подожди ещё день, я верю, что он может вернуться.
– Что-то незаметно, – презрительно произнесла Сильвия напоследок.
Севастьян, паучье логово.
С тех пор, как говорящий амулет начал говорить, прошло ещё полтора часа заточения в комнате. За это время пауки за дверью окончательно утихли, Севастьян свыкнулся с происходящим вокруг безумием, а старик в амулете, похоже, снова «уснул», хотя насчёт последнего Севастьян был не уверен.
– Эй, старик, ты ещё тут? – небрежно заговорил Севастьян.
– Ещё раз назовёшь меня стариком и сильно об этом пожалеешь.
– А мне терять нечего старик. Сколько ни думаю, как отсюда выбраться, ничего не приходит на ум. Может тут есть какой запасной ход? Как думаешь?
– Нет. Это комната именуется тюрьмой душ, она с четырёх сторон защищена письменами. Тут нет и быть не может запасного хода.
– Я вот понять не могу… ты глава касты, тогда почему оказался в тюрьме душ? Уже само название звучит как не самое приятное место.
– Таковы правила смертный. Если спустя века мой рассудок помутнеет, а воля ослабнет, письмена удержат мою душу от побега, не позволяя нарушить основополагающие принципы нашей касты. К тому же эти письмена защищают мой дух от любой внешней магии, на случай, если кто-то захочет воспользоваться моими знаниями в корыстных целях.
– И кто придумал все эти правила? О чём ни спроси, везде у вас правила или кодекс.
– Большинство правил описал лично я, именно поэтому вдвойне обязан их соблюдать. Тебе смертный не понять… сила нашей касты очень велика, а величие всегда искушало. Я создал столько правил лишь для того, чтобы максимально отгородить последователей касты от этого искушения. Ибо если они поддадутся искушению, то вовлекут в хаос не только касту, но и весь мир. Власть над смертью в опьянённых соблазном руках способна пошатнуть сами законы мироздания.
– Ты очень мудр старик… всё-таки не так плохо, что свои последние часы я проведу именно с тобой.
– Комплемент от неотесанного смертного… хотел бы я сказать, что польщён, но нет. Впрочем, и ты не так плох. Я видел много людей, находившихся на пороге смерти, и лишь единицы были способны сохранить смелость и гордость в свои последние минуты. Для этого нужно много мужества.
– Хм… комплимент от амулета, хотел бы я сказать, что польщён, но нет, – впервые за долгое время ухмыльнулся Севастьян. – Старик, мне не хватает мужества принять смерть… я очень боюсь. Но четыре человека моего отряда уже погибли и я ничем их не лучше. Будет даже немного несправедливо, если самые смелые погибли, а тот, кому по чистой случайности повезло уцелеть, продолжит жить.
– Неужели… ты бросил своих товарищей и убежал? – вдруг с интересом спросил Метвил.
– Нет… просто глава отряда поставил меня в середину, поэтому основной удар приняли мои товарищи. Я бы не убежал, клянусь… но в последние свои секунды глава отряда закинул меня в эту комнату.
– Достойная смерть… надеюсь, ты не опорочишь его память. Если ничего не придумаешь, не ожидай, пока жажда заберёт тебя в могилу. Умри в бою, как это сделал твой наставник. Сейчас и я бы предпочёл столь почётную смерть.