– То есть при постоянном использовании тёмной энергии, ты неизбежно перестанешь быть человеком?
– Нет, неизбежно померкнут лишь эмоции, остальное зависит от некроманта. Если его характер твёрд, если у него есть убеждения или желания, которыми он не поступится несмотря ни на что, то даже будучи абсолютно бесчувственным, он останется человеком. Единственное отличие в том, что впредь его человечность будет заключена в разуме и убеждениях, а не в грусти, радости, или чувстве доброты.
– Интересная мысль. Даже ничего не чувствуя, можно остаться человеком… хм, – задумчиво проговорил «новообращённый» некромант.
– Основа наших эмоций заключена в разуме, в осознании. Сама суть сострадания это понимание, что чувствует другой человек. Именно понимание, а не что-то иное.
– Ладно, я всё понял старик. Давай убираться из этой комнаты, уже воротит от её вида.
– Запомни кое-что ещё. В отличие от некроманта, тебе нужно уберегать не только разум, но и тело. А теперь идём, для новичка ты хорошо справился.
Есть три вещи, которые некромант должен избегать любыми способами: ненависть, месть, и злоба. Эти три порока способны превратить в монстра даже обычного человека, однако только не некроманта, он так легко не отделается. Для тьмы подобные чувства даже не уязвимость, и не способ завладеть разумом, это самая настоящая еда, которой становится душа некроманта.
– Не волнуйся старик, я помню обещание, – открывая дверь, проговорил Севастьян.
– Это что, одолжение? – неожиданно серьёзно ответил Метвил. – Не поддаваться ненависти в твоих же интересах. Ты и в самых страшных кошмарах не сможешь увидеть, что делают с некромантами три порока, о которых я тебе поведал.
Стоило открыть дверь как пауки тут же побежали на некроманта, словно так и ждали пока жертва отчается и выйдет сама. На этот раз даже огня рядом не было, отчего хищники совсем озверели. Без капли страха они бросились на Севастьяна, но тот лишь спокойно поднял ладонь и вокруг мгновенно закружился тёмный вихрь, чернее, чем даже сама тьма, в кой обитали хищники. За несколько секунд от первых «рядов» пауков остались лишь кучки праха, а те, что уцелели, почувствовав энергию смерти, моментально забились в самые дальние уголки пещеры.
– Какая опасная сила… неужели то же будет с человеком? – задумчиво спросил Севастьян.
– Энергия смерти чем-то смахивает на огонь, только плоть не выгорает, а отмирает, превращаясь в пыль. Если интересно, человек превратится в такую кучку примерно за секунд пять. Конечно же, за исключением потомков клана божественной руки и королевских потомков. Им потребуется около минуты.
– У других каст такие же ужасающие возможности?
– Нет. У касты защитников ещё более ужасающие способности, намного, – со странным прискорбием проговорил Метвил, но затем резко сменил тему. – Ладно, закончим разговоры, пора посмотреть, что стало с моей кастой.
– Сначала я хочу найти тела своих согильдийцев.
– Зачем их искать? – тут же проговорил Метвил. – Разве своим новым глазом, ты не видишь энергию смерти?
– Да, точно… ещё не привык, – вспомнил некромант.
Пауки не унесли тела далеко, но обглодали их до самых костей, так, что даже Севастьяну было не по силам их различить. И пусть он собственными глазами видел, как они умерли, пусть прямо сейчас их останки лежали у ног, Севастьян всё равно не мог поверить в произошедшее. Эта правда была слишком ужасающей, чтобы так просто её принять.
– Как мне отплатить за их жертву… – опустил голову некромант. – Я чувствую себя виноватым лишь за то, что стою перед ними… живой.
– Лучший способ отдать долг, это воспользоваться шансом и жить. Им точно не станет лучше, если ты покончишь с собой из-за чувства вины.
– Ты прав Метвил… единственный способ им отплатить, это своей жизнью доказать, что их жертва была не напрасна.
– Тебе нужно упокоить их тела, – начал старик, но его тут же перебили.
– Я знаю. Пусть спят спокойно, – прикоснувшись к останкам, напоследок произнёс Севастьян.
Некромант способен похоронить усопшего лучше, чем кто-либо. Он не только освобождает душу от оков, но и делает это в десятки раз быстрей, чем даже самое большое пламя похоронного костра. Всего пару секунд и обглоданные кости согильдийцев обратились в прах, освобождая измученные болью души.
– Надеюсь, им теперь лучше, чем мне, – превратив последние останки в прах, опустошенно сказал Севастьян.
– Им повезло, они спят спокойным сном, – задумался Метвил. – Это очень странно, но тут витают десятки, а то и сотни неупокоенных.