– Извините меня Сальваторис, но мне кажется, вы никак не можете знать, что происходило в те времена. Я изучала летописи, все, что до нас дошло, это отголоски из сомнительных источников. Ещё есть более современные писания, но там, кроме нескольких упоминаний ничего нет. До сих пор люди не могут найти подтверждения магической силе клана божественной руки, а вы заявляете, что и короли обладают магией, с трудом верится…
– Я лишь заявляю, что королевская кровь тоже несёт силу, впрочем, она пробуждается только в определённый момент, – ответил Сальваторис и начал подниматься. – Ладно, хотелось бы поговорить подольше, но мне уже пора.
– Почему вы вообще начали говорить про королевский род? Мне-то зачем это знать!? – внезапно произнесла Сандра раздраженным голосом.
– Я не стану отвечать на этот вопрос, ответ известен нам обоим, – ответил Сальваторис, покидая молитвенную.
После вполне понятного ответа Сальваториса, настоятельница едва ли могла держать себя в руках, она сама не понимала почему, но как только речь заходила о королевской семье, внутри сразу же появлялась какая-то непонятная ненависть. Раньше эту злобу удавалось скрывать, но сейчас, словно весь мир сговорился против Сандры. Ей уже хотелось просто убраться подальше и тихо заплакать, на всё остальное не хватало сил. Сегодняшний день и так мог по праву считаться самым худшим днём за последние восемь лет, но, видимо, даже этого судьбе оказалось мало и она решила подкинуть странного незнакомца в мантии. Откуда он всё знает, кто этот Сальваторис на самом деле, зачем он пришел и начал разговор, настоятельнице хватило всего десять секунд мучений от этих вопросов, чтобы встать на ноги и торопливо направится к выходу, с твёрдыми намерениями всё разузнать.
– Да как это вообще понимать?! – злобно проговорила Сандра, всё ближе приближаясь к выходу.
Как только Сандра вышла из молитвенной, то тут же попала в холл, где жили прихожане. В святилище не было у каждого своей комнаты как в трактире, но зато любой получал тёплый ночлег, койку, и помощь лекарей. Фадеону хотелось бы и кормить бесплатно, но пока еды хватало только на калек и раненных, остальным же приходилось ежедневно помогать храму в собирательстве, чтобы не только они, но и более нуждающиеся прихожане могли хотя бы немного поесть. К счастью, рабочих рук, как и народа, всегда хватало. Даже утром в холле было не протолкнуться, поэтому, как бы настоятельница ни пыталась среди массы серой заношенной одежды найти выделяющиеся серебристый оттенок мантии Сальваториса, всё безуспешно. Сандра точно знала, что за такое короткое время он не мог уйти далеко, но только она начала идти в толпу, как тут же встретила Фадеона.
– Кого-то ищешь? – в попытках понять, куда вглядывается Сандра, спросил главный настоятель.
– Нет… наверное мне показалось, – неуверенно произнесла настоятельница, понимая, что Сальваторис словно исчез.
– Ты как? Всё хорошо? – добавил Фадеон.
– Фадеон… как я, это не важно, – начала Сандра серьёзным тоном, обернувшись к главному настоятелю. – Что сказал Севастьян?
– Он мне сказал, что ты уже приняла решение уйти из храма, это правда? – устало сел Фадеон на пол.
– Да, и Севастьян тут не причём, это только моё решение, – села Сандра рядом.
– И куда ты пойдёшь?
– Ещё не знаю…
– У меня есть друг на западе, он магистр ордена познания. Я нисколько не совру, если скажу, что он будет рад принять тебя в орден.
– А ему известно, что принимая меня, он рискует всем орденом?
– Мэнгорн это не нейтральные земли, даже братство не сможет там достать. Ну? Что скажешь?
– Я не знаю… ты сам видишь, что по моей вине даже люди гибнут. Мне не хочется до конца своих дней быть для кого-то обузой, которая подвергает всех риску.
– Почему ты чувствуешь себя виноватой за всё плохое, что происходит вокруг? Любой тебе скажет, что Альневер погиб не по твоей вине. Разве этого мало, чтобы понять свою ошибку?
– Только вот не все знают, что его семью казнили за пособничество моему побегу…
– Да уж… тебя всегда так сложно переубедить, – тяжело вздохнул Фадеон. – Может я и не был никогда при дворе, но слышал слова пришедших оттуда, в высшем обществе все только и ждут момента, чтобы друг друга обвинить.