– Стоит отдать должное Андриану, – шагая к «тревожному» колоколу, мысленно рассуждал мастер. – Он задался целью убить в последователях человечность, и сделал это крайне умело. Чего только идея с масками стоит, дети и сами не заметили, как резко поменяли своё отношения к соратникам, вместо таких же людей они начали видеть существ без личности и человеческого лица. Может именно в этом ключ к бесчеловечности? Чтобы ничего не чувствовать к другому человеку, нужно всего лишь не видеть лица, не видеть эмоций, и не видеть личности? Хотя нет, думаю, ключевую роль всё-таки сыграл возраст. Если окружение меняется, то дети слишком легко меняются вместе с ним. Да, в этом должен быть смысл. Такие как Елеазар не изменились лишь потому, что прошлое уже их изменило… причём настолько сильно, что они попросту не смогли измениться ещё раз.
– Мастер Назар, что вы тут делаете в такое время? Да ещё и без маски, – спокойно спросил надсмотрщик. – Выходить из дома с открытым лицом запрещено.
– Мне не нравится это правило, – так же спокойно ответил Назар и моментально воткнул нож в шею надсмотрщика. – Клан незримой тени всегда презирал тех, кто заменил честь на безликую маску.
Мастер неспроста подошел к тревожному колоколу, по уже утраченным правилам клана – убийство человека во сне достойно лишь презрения. Когда-то Назар осуждал это правило, как и десятки других, но с другой стороны, что есть убийца без убеждений? Чем он будет отличаться от зверя и останется ли вообще человеком? Когда братство потребовало нарушить кодекс, весь клан без раздумий выбрал путь заведомо проигрышной войны. В их глазах не было даже доли сомнений, они поставили правила выше своих жизней, а умирая, гордились тем, что не испугались и не предали себя. Именно с тех самых пор Назар понял важность правил и начал безоговорочно их соблюдать. Несмотря на всю «неудобность», кодекс играл большую роль в жизни клана, он помогал убийцам не заходить за рамки, где теряется человечность, и что самое главное, воспитывал готовность отдать жизнь за свои идеалы.
– Ох уж эти правила… всё приходится делать по сложному, – недовольно пробормотал Назар и принялся «бить» в колокол.
Разлетающийся звон колокола моментально «всполошил» весь орден, этот звук мог означать только одно – на орден напали, поэтому уже через несколько секунд в пещере раздались первые крики надсмотрщиков. Кто-то принялся тут же смотреть по сторонам, кто-то готовится к обороне, однако и те и другие, кроме мёртвых тел, ничего найти не могли. Всё выглядело так, словно сама смерть пришла по их душу, незримый враг убивал одного за другим, а надсмотрщики только и видели, как их соратники безжизненно падали на землю.
Постепенно, даже в рядах самых опытных убийц появлялась паника; их обучали сражаться, убивать, проникать в здания, однако когда дело дошло до обороны – эти знания оказались почти бесполезны. Не пытаясь даже сгруппироваться, они продолжали искать врага, который с самого начала скрывался за их спинами. Во всей этой суматохе только Назар не бродил по ордену как потерянный баран, вначале он убедился, что всё пошло по плану, а затем торопливо направился к магистрату, не обращая ни на что другое внимания.
Как и планировалось, пока люди Назара тихо разбирались с надсмотрщиками, сам мастер незаметно прошел в магистрат и принялся выжидать появления других мастеров ордена. Так как они последние выжившие клана незримой тени, Назар хотел дать им выбор, прежде чем поднимать клинок.
– Надеюсь, они примут правильное решение… – раздумывал Назар. – В худшем случае мне придётся их устранить, до того как это перерастёт в проблему.
– Назар, что происходит? – появился в каменном холле первый из мастеров, Эрган.
– А я-то думал, почему ты так долго, – спокойно произнёс мастер. – Давно не видел на тебе полной экипировки, прямо как в старые времена.
– Сейчас не время придаваться воспоминаниям, на орден напали, – торопливо ответил Эрган и направился к выходу.
– Ты никуда не пойдёшь, – ответил Назар и достал тонкий длинный клинок. В простонародье, из-за трудности его использования такой клинок прозвали «клинком мастера». В неумелых руках он легко ломался, однако в руках специально-обученного воина мог пробить даже доспех.
– Я подозревал, что это твоих рук дело… как жаль, что не ошибся, – спокойно говорил Эрган. – Что ж, нападай.
– Прежде чем я это сделаю, хочу задать один вопрос: ты действительно хочешь сражаться за Андриана? Он предал весь клан, обучая безжалостных убийц, эти люди даже о кодексе не слышали, не говоря уже о чести.