– Я не подведу старейшая, – тихо проговорила Инесса, шагая через тёмные каменные залы. – Если мы заполучим этот артефакт, нашей семье больше никогда не придётся прятаться и жить под землёй…
Сандра, путь на северо-восток.
Даже во время ночной остановки караван кипел жизнью. Кто-то ставил лагерь, кто-то пересматривал товар, и лишь Сандра сидела под деревом и, опустив голову, молча смотрела в землю. Чем дальше караван уезжал от храма, тем всё хуже ей становилось. Наверно, даже тюрьма не сравнилась бы с этим состоянием. В те времена она хотя бы похоронила любую надежду, и это куда лучше, чем запустить надежду в сердце, а затем увидеть, как та в мгновенье разрушилась прямо на глазах.
– Вам что-нибудь принести? Там все едят, – спросил проходящий мимо юноша, лет семнадцати.
– Нет, спасибо, – не поднимая взгляда, ответила Сандра.
– Не хотите уезжать далеко от дома? – сел он рядом. – Я тоже не хотел. Все мои старые друзья остались очень далеко, и я долго не мог ни с кем подружиться. Но как только я понял, что нужно жить настоящим, то сразу увидел очень много интересного. И друзья у меня появились, ещё больше, чем раньше.
– Там, где был мой дом – меня уже не ждут. А где меня ждут, я приношу лишь одни несчастья, – честно ответила настоятельница, глядя на паренька.
– Но вы ведь добрая, я слышал о вас. Все средиземные торговцы знают ваше имя и часто о вас говорят.
– Если ты знаешь моё имя, то будет нечестно, если я не узнаю твоего.
– Меня зовут Авен.
– Красивое имя, и что же эти средиземные торговцы про меня говорят, Авен?
– Что вы лишь по одному взгляду можете определить характер человека. А ещё то, что вы лучшая целительница во всём средиземье. Тут очень много людей, которые хотели бы с вами поговорить, но немного побаиваются, потому что вы в плохом настроении.
– Какая же я целительница, если люди меня побаиваются?
– Вокруг известных людей всегда много слухов… некоторые говорят, что вы видите душу человека и можете одним взглядом наслать проклятье.
– Не знаю почему я стала известна, но не стоит вообще верить слухам. Души я не вижу, и даже в храме можно найти лекарей получше меня, не говоря уже про целое средиземье.
– А правда, что вы в одиночку прогнали разбойников, когда те напали на храм, чтобы украсть пожертвования?
– Я никого не прогоняла, только убедила их главаря сложить оружие. Он был не злым человеком, просто его никто не понимал, а близкие ему люди отвернулись от него. Каждый человек добрый от рождения, но иногда ему нужно об этом напоминать.
– Это как, то есть вы напомнили ему, что он добрый? – с недоумением спросил юноша.
– Нет, Авен, – впервые за долгое время улыбнулась настоятельница. – Я помогла найти ему эту доброту в себе. А ещё дала то, что его душа искала уже очень долго, но сам он этого не понимал. Я ему дала надежду, ведь когда человек теряет надежду – он теряет саму человечность.
– Значит, всё же не все слухи о вас преувеличены.
– В этом нет ничего сложного. Если человек испытывает одну эмоцию долгое время, это отражается на его лице и в глазах. Будь внимательней и тоже сможешь этому научиться.
– Тогда что вы можете сказать обо мне? – с интересом спросил паренёк.
– Одни твои сверкающие глаза, уже говорят о твоем постоянном желании постигать новое, любознательности, и о множестве эмоций. Думаю из-за последнего ты очень чувствительный внутри, хоть этого никому и не показываешь. В этом, кстати, ты очень похож на мою сестру, только она была намного капризней.
– Была? С вашей сестрой что-то случилось?
– Нет… просто нам пришлось разминуться. Теперь я каждый день вспоминаю её образ, чтобы не забыть то милое личико… жаль, что я не могу её сейчас поддержать. Каждый нуждается в поддержке, а эмоциональные люди, как ты или она, вдвойне нуждаются. Вы полны энергии, у вас всегда сверкают глаза, но если вы не выдержите, то огонь в глазах погаснет, а все эмоции, что до этого давали силы, начнут разрушать изнутри.
Рассказывая, Сандра так увлеклась, что не заметила как весь лагерь начал торопливо сбегаться к шатру с едой. Все хотели посмотреть на «чужака в лагере», а именно, на девочку лет тринадцати, которая каким-то чудом появилась в глуши, где даже разбойники не рискнут ошиваться.