– С Кымлан нас связывает общее прошлое, о котором ты, по всей видимости, не знал, – усмехнулся Мунно, надевая мудреное когурёское одеяние. – Она что, тебе об этом не рассказала? Оказывается, вы не так уж и близки. Хотя после твоей женитьбы это вполне объяснимо.
– Какое прошлое? Что между вами произошло, пока она была у тебя в плену? Ты… посмел… – глаза Науна расширились, ноздри ревниво затрепетали.
– Глупо ревновать после того, как ты первым предал ее, – резонно заметил он. – Ты говорил, нас ждут на вашем Совете. Так куда мне идти?
Принц не шевелился, испепеляя соперника уничтожающим взглядом. Похоже, он все еще любил Кымлан и не хотел делить ее ни с кем.
Мунно повели по длинным коридорам королевского дворца. Он напряженно обдумывал свое положение и пытался просчитать, что задумали когурёсцы, невольно обращая внимания на яркие росписи потолков, которые рассказывали о военных победах и значимых для Когурё событиях. Где-то среди этих картин наверняка есть и победа над мохэ, но искать ее глазами он не стал.
Мунно лихорадочно соображал, пытаясь понять, для чего их оставили в живых и что планируют с ними сделать. Ясно, что когурёсцы хотят использовать его в своих целях, но как именно? Если они намерены шантажировать отца, то могли бы оставить его в клетке для пленных, а не размещать в гостевых покоях. Это было странно и наталкивало на совсем уж дикие выводы, что его собирались оставить во дворце, но вот в качестве кого?..
Наун шел рядом, и Мунно чувствовал на себе его взгляд. Тяжелые мысли преследовали его до самого зала для совещаний. И, только переступив порог и увидев стоящего на коленях Даона, Мунно облегченно вздохнул, воочию убедившись, что друг жив.
В конце длинного зала на деревянном постаменте стоял огромный золоченый трон, на котором восседал молодой мужчина. Черты его надменного лица были схожи с чертами Науна, и Мунно догадался, что это наследный принц Когурё, который должен взойти на престол, когда кончится траур по Владыке. По обеим сторонам от трона в три ряда возвышались деревянные скамьи с разложенными на них шелковыми подушками – места для министров. Они постепенно заполнялись чиновниками, среди которых Мунно с удивлением увидел Кымлан. Хотя теперь она, наверное, важный человек при дворе, раз сумела поймать в ловушку главнокомандующего мохэской армией. Мунно криво усмехнулся: что ж, она наконец-то добилась признания своей страны.
Самое близкое к трону место занял Наун. По периметру зала стояли вооруженные стражники, четверо из которых охраняли принца Насэма. Когда Мунно приблизился, один из них вышел вперед и сказал на мохэском:
– На колени.
Мунно усмехнулся и ответил:
– Я говорю на когурёском.
– Не сомневаюсь, что тебя научил этот предатель, – Насэм презрительно кивнул на встрепенувшегося от радости Даона.
– Ты очнулся! – воскликнул друг, но один из стражников ударил его ножнами в живот, и он замолчал, задохнувшись от боли.
Мунно скрипнул зубами и, немного поколебавшись, опустился рядом с Даоном. Не думал он, что когда-то будет стоять на коленях перед правителем Когурё в качестве пленника. Досада и гнев плескались в душе, пока он рассматривал заполняющих зал министров. Он обязательно отомстит, уничтожит пленивших его негодяев и поквитается за свой позор и унижение. Но для начала нужно остаться в живых.
Мунно наблюдал за принцами, пытаясь понять, какие между ними сейчас отношения. Если, как он предположил, их решили оставить в живых, нужно знать расклад сил при дворе, и настроения аристократии. Все это может пригодиться в будущем.
Через некоторое время он заметил, что Наун и Насэм будто намеренно избегают встречаться взглядами, и к младшему принцу часто наклоняется молодой чиновник, чтобы что-то шепнуть на ухо. Выглядел он скользким как угорь, но, по-видимому, был очень близок с Науном.
Мунно чуть повернул голову и посмотрел на Кымлан. Она сидела неподвижно, словно каменное изваяние, и смотрела в противоположную стену. Непроницаемое лицо не выражало никаких эмоций, лишь побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие ножны, говорили о ее переживаниях. О чем она думает? Что чувствует после того, как сожгла целый город? Как бы Мунно ни злился на нее, он понимал, что на самом деле она не чудовище и вряд ли убить тысячи невинных соотечественников было ее целью. Вероятно, это произошло, потому что Кымлан не справилась с эмоциями, и огонь вырвался из-под контроля. Тряхнув головой, Мунно запретил себе думать о ней, когда решалась его судьба, отвернулся и бесстрашно посмотрел на Насэма.