– Ансоль упоминала об этом, но я не уверена, что смогу взять на себя такую ответственность, – покачала головой Кымлан. О желающих вступить в ряды их женского отряда она услышала почти сразу по прибытии в Куннэ, и принцесса была не прочь расширить свою личную стражу. Вот только Кымлан теперь боялась отвечать за других людей.
– Ты отличный командир, я уже говорил это, и уверен, что для тебя это отличная возможность проявить себя и завоевать авторитет при дворе. Подумай об этом.
Он приобнял дочь за плечи и легонько чмокнул в лоб. Кымлан молча кивнула, думая о том же. Ей все время казалось, что сгоревшее Дерево как-то связано с произошедшим в Хогёне. Ведь она всегда чувствовала родство с ним, и ей чудилось, что оно понимает ее, успокаивает, внемлет и дает ответы. Но совершенное Кымлан преступление разрушило их связь, уничтожило и древнее Дерево – отражение ее внутреннего мира, и саму душу.
Заигравшись своей силой и ощущением безграничной власти, которую дарил огонь, она забыла, что это не только дар, но и чудовищная по своей силе стихия, способная испепелить все. Сейчас как никогда ясно Кымлан поняла, что была не готова принять свою огненную сущность. Ведомая эмоциями, она не смогла сдержать ее, и поплатилась за это жизнями сотен невинных людей.
Глава 7
Наун возвращался из города во дворец, по обыкновению переодевшись дворянином. Он так и не оставил привычку бродить среди простого народа, вникая в их жизнь, слушая их печали и радости. Отчасти он делал это потому, что в глубине души все еще цеплялся за свое прошлое, куда порой так хотелось вернуться. Но сейчас появилась еще одна важная причина: шпионы Нульджи не так давно прибыли в Куннэ, и принц лично хотел увидеть результаты их работы.
Столица постепенно засыпала. Трактиры гасили фонари над входом, слуги заносили внутрь лавки и столы, чтобы они не намокли из-за надвигающегося сезона дождей; жилые дома, наоборот, зажигали огни, семьи собирались за ужином, а у дворцовых ворот менялся караул. Жизнь Куннэ замирала, закупоривалась внутри небольших домов простолюдинов и резиденций вельмож. Наун любил Куннэ всем сердцем, и категорически противился переезду в Пхеньян. В новой столице, куда в скором времени должен был перебраться преемник Владыки, достроили роскошный дворцовый комплекс, в разработке которого участвовал в том числе и Наун. Принц знал о завершении строительства со слов ответственных за это министров, но ему хотелось и самому осмотреть его. Вот только принцам нельзя было ступать на территорию дворца раньше Владыки. И Наун втайне надеялся, что именно он, а не Насэм, первым войдет в Каминдо.
Побродив сегодня по улицам, Наун понял: тех действий, что они уже предприняли, недостаточно. До народного бунта было еще очень далеко. Да, кое-где слышались недовольные голоса о нехватке еды, о большом количестве погибших солдат на бесполезной войне, но все же это были лишь отдельные капли в большом океане людских сердец. Нужно было что-то еще. Что-то такое, после чего почти все отвернутся от Насэма, которого давно привыкли считать наследником престола, и захотят видеть на троне Науна.
Когда младший принц вернулся во дворец, с удивлением обнаружил в своих покоях дожидавшихся его Тами и Ён Чанмуна. Подавив раздраженный вздох, он попросил слуг принести им травяной чай и, с трудом сдерживая неприязнь, вежливо улыбнулся обоим.
– Что привело вас в столь поздний час? – спросил он со всей любезностью, на какую был способен, отметив про себя, что с каждым днем он все лучше владеет собой. Что ж, ему есть у кого поучиться лицемерию.
– Вы опять выходили в город? – спросила Тами, изучая его своими красивыми миндалевидными глазами.
– Хотел сам посмотреть, насколько хороши шпионы Нульджи.
– И что вы думаете? – поинтересовался Чанмун, слегка поддернув широкий рукав, чтобы не испачкать его вареньем из хурмы.
– Неплохо, но недостаточно, чтобы изменить мнение людей. Нужно что-то другое, но я пока ума не приложу, что именно, – покачал головой Наун.
– Кажется, я знаю, что нам нужно, Ваше высочество, – мягко отозвалась Тами, отхлебнув обжигающий чай. – Именно поэтому мы здесь.
Наун с интересом ожидал продолжения.
– Приведите его! – властно велела она своему стражнику.
Принц вопросительно поднял брови.
– Дело в том, Ваше высочество, что и мне, и брату пожар в Хогёне показался странным. Как город мог сгореть в одночасье? Огонь должен быть невероятной силы, чтобы охватить всю крепость за такой короткий срок, либо поджигатели должны были находиться в разных частях города. Это сопряжено с огромными рисками для Мунно и его воинов, которые все еще оставались внутри. Если это был замысел мохэсцев, то как они планировали отступить из горящей крепости, окруженной врагами? Проход, через который Кымлан вывела его и Даона, слишком узкий, и целое войско не успело бы по нему пройти. Да и зачем Мунно заранее вывел мирных жителей из города? Чего он боялся, если осада нам никак не удавалась и по всему выходило, что он должен был отстоять крепость? Города сжигают от отчаяния и безысходности, но Мунно был в выгодном по сравнению с нами положении.