Наун наклонился, опираясь обеими ладонями на стол, и пристально посмотрел в глаза Чанмуну. Его все еще пугал этот беспринципный человек, но сейчас нужно было показать характер, чтобы с ним считались, иначе он никогда из этого не выпутается.
Чанмун несколько секунд сверлил принца взглядом, будто колебался, как поступить, затем ответил:
– А вы изменились, Ваше высочество, но это к лучшему. Что ж, будь по-вашему, я не стану препятствовать.
Наун ухмыльнулся уголком рта, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. «Какой наглец! Позволил! Дал свое разрешение! Ничего, настанет день, когда я сотру это самодовольное выражение с твоего лица!»
К Первому министру он прибыл уже в час Быка[1] и остановил лошадь напротив огромных деревянных ворот с коваными вензелями. Оставив коня на попечение Набома, принц постучал, ожидая, когда ему откроют. Через несколько мгновений старый сгорбленный слуга отворил дверь и пригласил его внутрь.
– Доложи, что принц Наун здесь, – властно сказал Наун, оглядывая дом советника.
Его резиденция была едва ли не шикарнее королевского дворца: резные ставни, вымощенные дорогим, хорошо обработанным камнем дорожки во внутреннем саду, изящный фонтан посреди двора, расписанные узорами внутренние части крыши. Рядом с домом – беседка, на полу которой были разложены шелковые подушки и стоял низкий стол. Эта беседка, по-видимому, служила местом для отдыха и размышлений Первого министра. Наун невольно задумался, сколько раз в этом самом доме советник принимал его брата, Насэма? Что здесь было сказано? Какие решения приняты? И как они оба думают поступить с младшим принцем, который вел себя все более смело и переманивал министров на свою сторону?
Наконец, спустя некоторое время, к Науну вышел Первый министр собственной персоной, почтительно поклонился и пригласил в дом, извинившись за долгое ожидание.
– Признаюсь, я удивлен, – он уступил Науну место во главе стола, а сам сел справа. – Чем обязан вашему визиту?
Наун мельком осмотрел кабинет министра, гадая, чем он тут занимался, раз заставил его ждать на улице. Стол был чист, а справа на деревянном полированном стеллаже неаккуратной горой лежали свитки. Принц усмехнулся и посмотрел на правого советника, пытаясь по его лицу угадать, о чем тот думает.
– Завтра состоится заседание Совета, где будет решаться вопрос о переговорах с мохэ, – начал Наун. – Как вы считаете, кто должен поехать в Сумо?
Глаза Первого министра на миг расширились, затем сошлись в узкие щелки. Он положил руки на стол и прямо посмотрел на принца.
– Вы пришли, чтобы уговорить меня поддержать вашу кандидатуру? Прошу меня простить, но ехать должен принц Насэм как наследник престола, – он почтительно склонил голову.
– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул принц. – Однако вынужден настоять на обратном.
Он вынул из широкого рукава документ, который через Чанмуна передал ему Ян Мусик, и развернул его, положив перед Первый министром. Советник пробежал его глазами и резко откинулся на спинку стула, шумно втянув воздух сквозь зубы.
– Хотите вынудить меня пойти против моего зятя, используя эту гнусную ложь? – он быстро справился с собой и брезгливо оттолкнул от себя послание.
– Ложь? Может быть и так, – Наун предполагал, что этим министра не напугаешь, и повел атаку с другой стороны. – Однако даже тень, которая может пасть на вас и очернить вашу безупречную репутацию, пошатнет доверие знати. Они столько лет опирались на вас, а вы нагло присвоили себе чужие земли, незаконно обогащались… Как думаете, не захотят ли они провести свое собственное расследование на основании этого документа?
– Пытаетесь мне угрожать? – глаза министра сверкнули холодной яростью. – Вы ничего не смыслите в политике и пытаетесь вести страну в неправильном направлении, ломая сложившиеся устои!
– Ни в коем случае! – неискренне рассмеялся Наун, примирительно поднимая вверх ладони. – Я лишь хочу добиться мира бескровным путем и жить спокойно рядом с нашими соседями. Развивать не только военную мощь Когурё, но и внутреннюю политику. Я не хочу больше видеть на улице трупы людей, умерших голодной смертью.
– Однако… – начал было Первый министр, но Наун грубо перебил его, стерев с лица подобие дружелюбия:
– Министр, я не требую многого – лишь поддержать меня на Совете. Слегка подтолкнуть советников в нужном мне направлении, а взамен я уничтожу документ, доказывающий ваши грязные делишки. Ведь будет так неприятно, если ваша репутация великого воина и мудрого министра, пострадает. Вы сами знаете, как непостоянны люди. Сегодня они вас обожают и носят на руках, а завтра готовы разорвать на части, едва только заподозрят, что их обокрали. А вы многое делали за спинами своих соратников. И вряд ли они вам это простят.