О том, что некоторые девушки прознали об удивительном женском отряде и захотели в него вступить, подруги рассказали Кымлан сразу после ее возвращения. Молва о маленьком защитном отряде для принцессы Ансоль быстро разнеслась по Куннэ, и женщины приходили ко дворцу, чтобы встретиться с Кымлан и попроситься в их ряды. В основном это были отчаявшиеся сироты, потерявшие дом из-за долгов семьи. Прямой путь им был только в публичный дом, и отряд стал для них спасением, надеждой, шансом на новую жизнь, как стал для Сольдан, Акин и Юнлэ.
Поначалу Кымлан наотрез отказалась, но Ансоль поддержала эту идею и даже согласилась финансировать обучение и проживание девушек в служебных постройках дворца. Но после случившегося в Хогёне Кымлан боялась брать на себя ответственность за других, боялась подвести, как подвела когурёсцев в сгоревшей крепости.
– Посмотри, как мы счастливы благодаря тебе! – уговаривала Сольдан еще до своего отъезда. – У нас есть дом, цель и смысл жизни. Те несчастные девушки, что хотят стать частью отряда, тоже мечтают обрести это.
– Большинству из них некуда идти, и единственный способ выжить – пойти в публичный дом, – вторила Юнлэ. – Я по себе знаю, как ужасно быть игрушкой в руках мужчин, которые могут сделать с тобой все, что угодно. Дай этим несчастным надежду.
– Но мы же не можем просто взять их из жалости, – возразила Кымлан. – Их нужно тренировать, ими нужно руководить…
– Вот именно этим ты и займешься, – похлопала ее по плечу Акин. – Вон как хорошо ты нас обучила!
– А если я не справлюсь, подведу их… – глубоко засевшие страхи вновь взяли верх, и Кымлан засомневалась.
– Прекращай это самоистязание, – жестко оборвала ее Акин. – Знаешь, что самое страшное? Не уберечь своего ребенка от смерти! По сравнению с этим меркнет все!
Подруги потрясенно переглянулись и одновременно посмотрели на нее. Акин отвернулась, стиснув до побелевших костяшек ножны. Впервые она приоткрыла завесу тайны о своем прошлом, и девушки понимали, как непросто ей было сказать даже это, поэтому не набрасывались с расспросами и просто ждали, когда она продолжит, если захочет рассказать свою историю.
– Меня выдали замуж в пятнадцать, и через год я родила моего Табона, – после молчания, Акин повернулась к подругам. В ее глазах блестели слезы. – Но через несколько месяцев мой муж погиб на войне, и я осталась одна с ребенком на руках. Выживала как могла: прислуживала более богатым и влиятельным членам племени, работала в поле, готовила, убирала. Словом, делала все то же, что и в деревне рабов, только за небольшую плату. Мне давали еду, иногда – деньги. Но однажды на нас напали кидани, и разграбили мою родную деревню. Во время нападения я стирала белье в ручье, и была далеко от дома. А когда вернулась…
Акин задрожала и зажмурилась. Кымлан обняла ее за плечи, даже близко не представляя, что пережила эта бедная девушка. Но не опустила руки, не перестала жить и даже нашла смысл своего существования.
– Когда вернулась, мой Табон… – она не смогла договорить и закрыла лицо руками.
– Моя бедная Акин! – всхлипнула Сольдан, по щекам которой тоже катились слезы.
Юнлэ была бледнее мела и не могла выговорить ни слова. Никто не подозревал, через что пришлось пройти Акин. Она всегда была мрачной и нелюдимой, лишь подругам и принцессе Ансоль немного открывала сердце. Но что она пережила такой ужас, никто не мог и предположить.
– Как же ты оказалась в деревне рабов? – тихо спросила Кымлан.
– После ухода киданей терять мне было нечего, и я, совсем обезумев от горя, бросилась за ними. Не знаю, чего я хотела больше: попытаться убить хоть кого-то из них или чтобы они убили меня и избавили от страданий. В итоге меня схватили свои же, не разбираясь, кто я и почему преследую киданей. Им не хватало рабов для сбора урожая, поэтому проще было отправить меня туда, чем выяснять мою личность и возвращать домой. Тем более дома у меня уже не было. Ну а я и возражать не стала: уже было все равно кто и что со мной сделает. Так я оказалась в деревне рабов, где все мы с вами и встретились.
– Как же мохэсцы могли так с тобой поступить! – возмущенно воскликнула Кымлан, глубоко потрясенная этой историей.
– А как когурёсцы могли оставить тебя в плену и даже не попытаться вызволить? – грустно улыбнулась Акин, уязвляя Кымлан справедливым упреком. – Всем наплевать на простых людей, мы для них лишь средство для достижения целей. Но ты дала нам надежду, из рабов превратила в свободных людей, и я до конца жизни буду тебе за это благодарна! В твоих силах подарить другую жизнь еще нескольким людям.