– Это будет изменой в том случае, если мы проиграем, – осторожно возразила Кымлан, получив в ответ бурные возражения Чильсука:
– «Мы»? Ты в своем уме, Кымлан? Ты точно моя дочь? Я жизнь положил на служение Владыке, а моя собственная дочь готова пойти против всех законов и собственной совести? – отец был так взбешен, что Сольдан вскочила на ноги и забегала вокруг него, пытаясь его утихомирить.
Кымлан стиснула зубы, пытаясь удержать готовые сорваться обвинения. «Я не просила, чтобы ты воспитывал меня солдатом! Мне бы не пришлось сейчас делать такой выбор!» – хотела выкрикнуть она, но понимала, что больно ранит отца этими упреками.
– Если о твоем даре узнают все, то… ты сможешь это выдержать? – с тревогой спросила молчавшая до этого Юнлэ. – Да, ты станешь Избранной, подтвердишь Пророчество, но вместе с тем навсегда потеряешь покой…
– Я знаю, что правильного решения не существует, – Кымлан устало закрыла лицо ладонями. – Но сейчас у меня нет выбора – я знаю, что Тами сдержит слово и найдет способ навредить вам. А этого я допустить не могу. Лучше уж умереть на виселице как изменнице, чем видеть, как с вами что-то случится. После этого я уже не смогу оправиться.
– Выход есть всегда! Ты должна немедленно рассказать все наследному принцу! – только успокоившийся отец опять взвился.
– И что будет дальше? – горько усмехнулась Кымлан. – Мне все равно придется рассказать о своем даре, а Науна, Тами и министра Ёна казнят. Ты этого хочешь? Как я буду смотреть в глаза Ансоль, если из-за моего доноса убьют ее родного брата? Отряд Феникса распустят. Что делать с девушками, которые доверили мне свои жизни? Я в ответе за них.
Чильсук молчал, нервно меряя шагами комнату. Ужин давно остыл, но никто к нему так и не притронулся. Каждый с тревогой смотрел на Кымлан, понимая, какой огромный груз лег на ее плечи, и не решаясь больше ничего советовать.
Кымлан уже давно привыкла выводить Исуга и скакать, куда глаза глядят, когда ее одолевали тревоги. В последнее время она не знала ни одного спокойного дня. Память о сожженном городе была еще свежа, мучая ее кошмарами, невозможная любовь к Мунно, страх за близких и предстоящая бойня за трон начисто лишили ее покоя. Жизнь все больше затягивала ее в чудовищный водоворот, в котором она кружилась, как песчинка, полностью подчиняясь стихии. Все, что Кымлан могла – выбрать из двух зол наименьшее, чтобы последствия принятого решения были не столь разрушительны. Хорошего и правильного варианта попросту не существовало.
Стоял разгар лета, на улице было жарко, влажно и душно, предвещая скорую грозу. Природа стонала от зноя, жаждала влаги, чтобы вздохнуть свободнее. Так же страдала и Кымлан, отчаянно ища – и не находя – хотя бы одну, маленькую отдушину, чтобы жизнь не казалась раскрашенной лишь в черный цвет. Порой она думала, что сойдет с ума от одолевавших ее тревог. Ей нужен был глоток свежего воздуха, чтобы хоть как-то жить дальше.
После женитьбы Науна таким глотком воздуха стал их маленький женский отряд, в который она вложила душу и сердце. Но сейчас ничего похожего на отдушину не было – лишь беспросветный мрак.
Кымлан ехала по улицам Куннэ, машинально разглядывая лавки со сладостями, красивыми нарядами и украшениями. Ко всему этому она была равнодушна. Народ сторонился, давая дорогу героине недавней войны. Люди знали ее в лицо, кланялись и улыбались. А кое-где она слышала шепотки:
– Избранная…
– Да правду говорю! Пророчество было про нее!
– Да не может быть!..
Тами уже начала действовать, но, слыша все эти разговоры, Кымлан чувствовала лишь стыд и желание поскорее скрыться от любопытных глаз.
Она спешилась и повела Исуга в поводу, чтобы меньше привлекать внимание, как вдруг знакомая фигура мелькнула в проеме одной из дверей. Кымлан остановилась, думая, что ей показалось. После того как Ансоль представила Мунно народу, ему разрешили выходить из дворца и не было ничего странного, что он гулял по городу. Однако что-то заставило Кымлан насторожиться.
Девушка приблизилась к дому, где скрылся мохэсец и посмотрела на вывеску. Судя по всему, это был дом некоего купца Чиндаля, но откуда Мунно знает его и зачем пришел к нему?
Нехорошие подозрения закрались в душу, и Кымлан отошла за угол, исподтишка наблюдая за закрытой дверью. Через некоторое время Мунно вышел на улицу, и в узкую щель закрывающейся двери Кымлан увидела молодую женщину, почтительно поклонившуюся ему во след. Мунно быстро обернулся в обе стороны и, спрятав что-то за пазуху, широким шагом направился в сторону дворца.
Кымлан вскочила в седло и отправила Исуга рысью, чтобы догнать подозрительного мохэсца. Она чувствовала, что он что-то замышляет. Не мог Мунно, которого она знала, так просто смириться со своей участью и стать частью страны, которая унизила его народ.