Королевская процессия прибыла к месту стоянки только к закату. Слуги спешно разворачивали шатры, чтобы приготовить для своих хозяев ночлег и ужин. Наун спрыгнул с лошади, ища глазами Кымлан и Мунно, которые должны были быть рядом с Ансоль. Кымлан во главе Отряда Феникса командовала действиями слуг и сама помогала разбить их небольшой лагерь. Оставив Тами беседовать с Чанмуном, Наун улизнул к сестре под предлогом узнать, как она себя чувствует после утомительной дороги, и остановился в нескольких шагах, никем не замеченный среди суетившихся слуг.
Мунно с Даоном помогали разворачивать шатер – один для себя, другой для остальных девушек из женского отряда.
– Постой, предоставь это слугам, – незаметно подошедший Наун услышал голос Кымлан, которая обратилась к мохэсцу.
– Ничего страшного, нам же здесь спать, – ответил Мунно.
Принц подсматривал за ними, находясь неподалеку и не выдавая своего присутствия. Среди множества слуг и стражников его сложно было заметить сразу.
К его ужасу, в ответ на слова мохэсца Кымлан улыбнулась и тут же опустила голову, пряча улыбку в вороте платья.
– Скажи принцессе, что мы прибудем на ужин в ее покои, как только все закончим, – Мунно протянул руку и коротко сжал пальцы Кымлан.
Даже на расстоянии Наун видел, как она смущенно покраснела, и ревность ледяными языками опалила сердце принца. Значит, его, сына Владыки, она отвергла, хотя он готов был весь мир бросить к ее ногам. Но к этому мохэскому выродку, едва не погубившему страну, она испытывает какие-то чувства! Может из-за Мунно Кымлан и оттолкнула его? Наун стиснул зубы, сгорая от ревности, распустившейся в душе огненным цветком. Видеть, как любимая женщина выбрала другого, да еще и врага, было мучительно больно.
Но теперь Наун хорошо знал, как важно не выдавать чувств, ведь от этого напрямую зависели жизни дорогих ему людей. Он вновь усмирил себя, напомнив, что свой выбор давно уже сделал, и назад пути нет.
– Как думаете, стоит ли принцессе Ансоль знать о том, что творится у нее прямо под носом? – услышал он за спиной тихий голос жены. Наун обернулся, увидев холодную улыбку Тами. – Кажется, вы были правы – сердце Кымлан занято другим мужчиной, а вот ваше, похоже, все еще не забыло ее.
– Это не имеет никакого значения, – ледяным тоном ответил принц. – И принцесса ничего не должна знать.
– Конечно, зачем расстраивать такую добрую, чудесную девушку? Вы так заботитесь о чувствах других, вот только мои вам совершенно безразличны, – в глазах Тами сверкнула обида, и Наун ощутил едва уловимый укол вины. Ведь он даже не скрывал, что она ему не интересна.
– Ваше высочество, мне нужно вам кое-что сказать, пройдемте в ваш шатер, – сказала Тами, и Наун последовал за ней, гадая, какую же очередную гадость она приготовила.
Тами велела слугам никого не впускать и расположилась за столом, на котором уже накрыли ужин. Наун не помнил, когда в последний раз делил трапезу с женой и гадал, что она опять задумала, раз так тщательно спланировала их семейный вечер.
– Ваше высочество, неужели вы совсем ничего ко мне не чувствуете? – тихо спросила она, вскинув на него болезненно блестевшие глаза. – Ведь было время, когда мне казалось, что мы близки. Помните нашу поездку в Силлу?
Пораженный ее откровенностью, Наун некоторое время молчал, не зная, что ответить, потому что не представлял, с какой целью Тами завела этот разговор и чего хочет добиться.
– Почему ты вдруг заговорила об этом? – осторожно спросил он, внимательно наблюдая за ее лицом, хотя Тами прекрасно владела собой и могла скрыть любые эмоции. Наун не верил в ее искренность и в каждом слове искал подвох.
Тами печально улыбнулась и сжала в замок подрагивавшие пальцы.
– Мне жаль, что мы так и не стали настоящими супругами. Видят Небеса, я искренне этого хотела… Да, я преследовала честолюбивые цели, но была счастлива, что они совпали с выбором моего сердца. А теперь вы смотрите на меня и пытаетесь разгадать скрытый смысл в моих словах, хотя его нет.
– Я тоже во многом виноват перед тобой, признаю. Наверное, если бы не… если бы Кымлан не вернулась, я бы смог полюбить тебя, – Наун заставил себя произнести эти слова, чтобы быть до конца честным с Тами, даже если она завела этот разговор с каким-то умыслом. Из-за чувства вины за свою измену он заставил себя думать о Тами только лишь как о хитрой интриганке, игнорируя, что она женщина, которую он предал. Обманул ее чувства и сам же выстроил между ними непреодолимую преграду.