– Да как ты… как вы все… смеете… – задыхаясь, принц отступил в сторону и бессильно опустился на ближайшую скамью чиновников. Хватаясь за грудь, он смотрел, как стража поднимает с пола бесчувственного Первого министра и уносит из зала Совета.
Наун торжествующе улыбнулся и посмотрел на золоченый трон. Это была его первая большая победа и над братом, и над собой. Он пренебрег обещанием, данным Первому министру, и использовал свой козырь. И победил, пусть и играл не совсем честно. Но победителей не судят, и в конечном итоге когда-нибудь ему станет безразлично, что о нем говорят и думают другие.
– Вы поступили очень опрометчиво, Ваше высочество, – вполголоса сказал Ён Чанмун. – Первый министр мог нам еще пригодиться, и прежде чем совершать такие поступки, нужно было посоветоваться со мной.
Наун повернулся к нему и презрительно ухмыльнулся.
– С вами? С какой стати, министр? Отныне я сам принимаю решения, и ваше одобрение мне не нужно. Вы же сами хотели, чтобы я стал сильным политиком? Что ж, пожинайте плоды своих трудов, только я не уверен, что в конечном итоге они придутся вам по вкусу.
И, наслаждаясь страхом, мелькнувшим в глазах хитроумного министра, он заложил руки за спину и спокойным шагом покинул зал Совета.
Глава 16
Кымлан бродила по двору родного дома, прислушиваясь к стрекоту цикад и тихому пению ночных птиц. Она была в смятении. В Когурё назревала смута и – она знала это – неминуемая попытка дворцового переворота, в центре которого стояли принц Наун и она, как воин, присягнувший ему на верность.
После скандального ареста Первого министра во дворце и среди министров воцарился настоящий хаос. Даже если его вина не будет доказана, сам факт того, что младший принц пошатнул авторитет и прилюдно оскорбил одного из самых уважаемых в стране людей, сильно поколебал его политические позиции. Как такой умный, хитрый и опытный министр смог допустить, чтобы его оклеветал какой-то мальчишка, которого до недавнего времени никто не воспринимал всерьез? Однако, если он действительно виновен, в лучшем случае его ждет ссылка и конфискация всего имущества. А в худшем – казнь. Любой из вариантов навсегда или хотя бы на время устранял Первого министра с политической арены, что безусловно было очень на руку Науну.
Кымлан остановилась, вспоминая, как хладнокровно он обвинил министра при всем Совете. Да, принц уже не тот, кем был раньше. И, признаться, таким он ей нравился больше. Если он действительно победит в схватке с братом и осуществит все, что обещал Кымлан, то может стать одним из самых величайших правителей Когурё, который навсегда впишет свое имя в историю и останется в памяти людей как добрый и справедливый государь. Однако на душе было неспокойно, и сейчас как никогда хотелось найти опору. Такой опорой всегда было Дерево рода. Но его больше нет.
Кымлан услышала за спиной скрип открывшейся двери и обернулась. Из своей комнаты вышел отец, полностью одетый и без признаков сонливости. Ему тоже было неспокойно, и он не мог уснуть, предчувствуя грядущие перемены.
– Не спится? – спросил он, вставая рядом с ней.
– Тебе тоже, – констатировала она, глядя на тонкий серп нарождающейся луны.
– Сегодняшний Совет перевернул вверх дном не только дворец, но и весь город. Слухи так быстро распространяются, даже не знаю откуда все узнали, что Первый министр в темнице, но на улицах только об этом и говорят. А еще о принце Науне, который его арестовал.
– Первый министр всегда был уважаемым человеком и среди знати, и в народе, естественно, что это всех потрясло, – пожала плечами Кымлан.
– Правильную ли сторону ты выбрала, дочь? – тяжело вздохнул Чильсук, опять переведя разговор на неприятную для обоих тему.
– Отец, мы много раз говорили об этом. Несмотря на его заслуги, Первый министр превратился в продажного чиновника, который обворовывал свою страну и обманывал Владыку и знать. Наун всего лишь обличил его преступления. А преступники, невзирая на их статус, должны быть наказаны, ты так не считаешь? – Кымлан посмотрела на задумчивый профиль командира, и ей показалось, что за последнее время он еще больше постарел. Ему пора было на покой – последняя битва при Хогёне сильно подкосила его и морально и физически.
– Надеюсь, ты понимаешь, что Его высочество раскрыл эти преступления не ради справедливости, а из-за собственной выгоды. Я боюсь, что в конечном итоге он поступит с тобой точно так же – избавится, когда ты станешь не нужна. Правители всегда так поступают, – печально проронил он, опуская голову.
Что-то тревожно зазвенело внутри, но Кымлан отогнала нехорошие предчувствия прочь.