– Держи себя в руках, – шепнула как-то ей Сольдан, когда они возвращались из дворца домой. – У тебя искры из глаз летят, когда ты на него смотришь. Принцесса и так что-то подозревает, мы едва отвели от вас подозрения.
– Мне так тяжело смотреть на то, как он приходит к ней в спальню и ведет светские беседы, как будто она и впрямь должна стать его женой, – вздохнула Кымлан.
– Я понимаю тебя как никто. Сама тоскую по Даону и ничего не могу сделать. Хотя тебе тяжелее – его хотя бы не пытаются женить, – грустно сказала Сольдан.
– Невыносимо. Лучше бы он оставался в мохэ. Тогда я бы не узнала, как сильно его люблю.
Кымлан вернулась домой, без аппетита поужинала, просто чтобы не обижать нянюшку, и ушла в свою комнату. Зажгла светильник и села на расстеленный матрас, глядя на огонь. Дух огня… Огненная птица, которая говорила с ней из пламени. Было ли это плодом ее воображения? Как много страхов жило в Кымлан, как много «нет» и «нельзя», как часто она молчала, когда хотелось кричать от боли. Как сильно ей хотелось стать для Мунно единственной, его спутницей, которая прошла бы с ним рука об руку. Как хотелось ей быть на месте Ансоль и с полным правом называть его своим… Но у Кымлан не было прав, и выбора тоже не было. Поднявшись на ноги, она прошлась по комнате. Повинуясь безотчетному желанию, открыла сундук, в котором все еще лежали женские платья, которые няня так и не выбросила. Достав одно из них, девушка поднесла его ближе к светильнику и залюбовалась красивым гладким шелком, расшитым яркими узорами. Такую одежду она могла бы надеть только ради одного человека, только ради него она могла хоть ненадолго стать женщиной, лишь ему хотелось показать свою слабость и податливость. Но этого никогда не произойдет. Через два дня они с принцессой официально обручатся, а через месяц станут мужем и женой.
Поддавшись странному, несвойственному ей желанию, Кымлан надела нижнее платье из тонкой струящейся ткани и распустила волосы. Села за стол и посмотрела в пыльное зеркало, в которое не смотрелась уже несколько месяцев. Ее пристально разглядывала незнакомка, имеющая некоторую схожесть с привычной Кымлан. В женском платье, которое она ни разу не надевала, с тех пор как ей исполнилось двенадцать, она выглядела трогательно и… привлекательно. И ей вдруг до боли захотелось, чтобы Мунно хоть раз увидел ее такой. Безумное решение созрело в мгновение ока, и Кымлан вскочила на ноги, тяжело дыша и приходя в ужас от одной только мысли, что собирается сделать. Станет ли он мужем принцессы или покинет Когурё навсегда, она не может вот так его отпустить. Не может не испытать того, чего хочет любая любящая женщина.
Не давая себе времени передумать, она закрутила волосы в сантху, накинула поверх женской одежды мужскую и выскользнула из дома. Оседлала Исуга и припустила во дворец. Погруженный в ночную тишину Куннэ мирно спал, забыв о дневных заботах и печалях. А у Кымлан замирало сердце, когда она, заведя коня в стойло, прошла мимо дворцовой стражи.
– Меня вызвал принц Наун, – бросила она охранникам и беспрепятственно вошла внутрь, показав свой пропуск.
Ее шаги гулко отдавались от каменных дорожек, вторя ритму ее сердца. Миновав все главные павильоны и каждую секунду замирая от страха, что ее заметят, она очутилась перед гостевыми покоями. В спальне Мунно горел свет. Он не спал, будто ждал ее. Сердце сошло с ума, устремляясь к единственному мужчине, которого она любила. Любила так, что сейчас готова была отдать все ради возможности остаться с ним. Оставить Когурё, родных и уйти вместе с ним туда, где они будут счастливы. В этот момент она действительно готова была на все ради Мунно и только сейчас поистине осознала, что такая любовь дается раз в жизни. Замешанная на крови, долге, вражде и ненависти, она все же родилась в их сердцах, проросла глубоко в их душах и соединила их судьбы навсегда.
Тихонько постучав, она с замиранием сердца ждала ответа. Руки дрожали, сердце плавилось от нежности, предвкушения и неги, которая бежала по венам, перемешиваясь с желанием обладать любимым мужчиной. Наконец, за дверью послышались шаги, и в проеме показался Мунно. Его глаза потрясенно распахнулись, и он быстро отступил, пропуская ее внутрь. Оглянувшись в обе стороны, он убедился, что их никто не видел, и закрыл дверь.
– Кымлан, ты что… – начал он, в полном недоумении глядя на внезапно появившуюся перед ним девушку.
Кымлан развязала пояс, спуская с плеч мужское платье, выдернула шпильку из прически, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, и наслаждалась обжигающим взглядом Мунно, который скользил по ее полуобнаженной фигуре, скрытой тонким, полупрозрачным платьем. Он был первым мужчиной, с которым ей просто хотелось быть женщиной. Не воином, не Избранной, не командиром, а мягкой и податливой женщиной, с любовью и нежностью принимающей своего мужчину.