Грудь Мунно часто вздымалась, доли мгновения он медлил, будто решаясь, затем шагнул к ней и скользнул рукой в шелковистые волосы.
– Ты прекрасна. Я люблю тебя, – шепнул он ей в губы и притянул к себе.
Тусклый свет ночника выхватывал тени, танцующие страстный танец любви и нежности. Они отдавались друг другу с таким отчаянием, как будто завтра не наступит. Но это было правдой, ведь никто из них не знал, что ждет их в будущем. Вернется ли Мунно домой или станет мужем принцессы – в любом случае впереди для них остались только испытания, разлука и боль. Поэтому в эту единственную ночь они любили друг друга как в последний раз, зная, что она больше никогда не повторится. Их любовь обречена, и как бы она ни была сильна, но ни один из них не сможет отказаться от своих идеалов, принципов и долга. Это удел сильных и цельных личностей – для них всегда есть что-то, важнее личных чувств. Они навсегда останутся одинокими и никогда не обретут счастья, потому что не могут переступить через себя и позволить себе просто жить.
Но никто и никогда не сможет изменить эту любовь, и она будет жить до тех пор, пока живы Мунно и Кымлан.
Глава 18
Ночь, проведенная с Кымлан, оставила после себя горько-сладкий привкус несбыточных надежд и обреченного будущего. Одна часть сердца Мунно противилась возвращению в Сумо, ведь в Когурё ему придется оставить женщину, которой была до краев наполнена его душа. Но другая… другая звала в родное племя, тянула невидимыми нитями туда, где был дом, отец и его народ.
Даон, который не знал о том, что случилось, принес ему на утро тайное послание от Инлоу, которая просила их прийти к ней как можно скорее. Такая срочность говорила лишь об одном – Инлоу наконец нашла способ сбежать. Сердце дрогнуло от осознания скорой разлуки с Кымлан, и Мунно задумчиво отложил письмо, постукивая пальцами по столу.
К тому же через день должна состояться помолвка с Ансоль, и весь дворец гудел уже с самого утра, готовясь к празднику. Площадь перед тронным залом красиво украсили яркими разноцветными лентами, которые тянулись от крыши одного павильона к другому. Слуги готовили умопомрачительно пахнущие яства, а Наун, временно замещающий Владыку, отдал приказ открыть королевские склады и погреба, чтобы бесплатно накормить народ.
По правилам Когурё Мунно и Ансоль сегодня должны были навестить вдовствующую королеву, чтобы выразить свое уважение, получить ее благословение и выслушать традиционные нравоучения. Но Мунно находился в таком смятении, что не мог думать ни о чем, кроме Кымлан и их единственной ночи, полной трагической страсти, невысказанных сожалений и терпко-горького отчаяния скорой разлуки.
Слуги уже принесли роскошное, расшитое золотом одеяние для помолвки и вычурную витиеватую корону, которую надевали все члены королевской семьи на помолвки и свадьбы. Наун распорядился прислать к будущему зятю слугу, который должен помочь ему правильно надеть мудреный многослойный наряд. Даон недовольно косился на аккуратно сложенную стопку одежды и что-то время от времени бурчал сквозь зубы.
– Как некстати пришлась эта помолвка! Раз Инлоу настойчиво просит нас прийти, значит дело сдвинулось с мертвой точки, и у нее появилась возможность нас вызволить, – друг нетерпеливо мерил шагами покои Мунно.
– Пойдем завтра, – мохэсец невольно оттягивал момент, когда должен будет принять окончательное и бесповоротное решение, которое навсегда разлучит его с любимой.
– Почему не сейчас? До встречи с вдовствующей королевой еще есть время, – Даон остановился и бросил на него подозрительный взгляд.
Мунно ничего не ответил. Не мог он сказать, что не так уж сильно жаждет услышать, что план по возвращению в племя готов, и пора переходить к решительным действиям.
– Мунно? – друг сдвинул брови, с подозрением глядя на него, и мохэсец отвернулся, пряча глаза. – А это что такое?
Мунно проследил за его взглядом и едва не ахнул – на столике возле кровати остался лежать деревянный кулон, который он подарил Кымлан и который она сняла минувшей ночью… Он вскочил со стула и бросился, чтобы схватить украшение, но друг оказался проворнее. Даон взял в руки подвеску и поднял к глазам, пораженно ее разглядывая.
– Только не говори, что… – едва слышно произнес он, вонзив в Мунно потрясенный взгляд.