– Как ты, сестра? – неловко спросил он, чтобы хоть как-то успокоить совесть видимостью заботы.
– Я ненавижу их обоих и хочу увидеть, как они страдают! – с жаром воскликнула она и села рядом, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Ты ведь накажешь их, Наун?
Он тяжело вздохнул и заставил себя посмотреть в ее искаженное болью и отчаянием лицо.
– Прости, но я не могу. Не сейчас.
– Что?.. – прошелестела она и отшатнулась. – Они опозорили, унизили меня, растоптали мои чувства! И ты говоришь, что ничего не сделаешь?! Я не верю, просто отказываюсь верить в это!
– Ансоль, прошу, выслушай меня! – повысил голос Наун. Он знал, что так и будет, но как бы внутренне ни готовился к такому повороту, боль, которая плескалась в глазах сестры, заставляла его колебаться и жалеть о принятом решении. – Мы не можем наказать их прямо сейчас. Во-первых, мы только заключили соглашение с мохэ, а казнь Мунно приведет к катастрофе. Во-вторых, Кымлан – любимица народа, люди не простят ее смерть. В Когурё и так сейчас неспокойно, мы не можем давать повод ополчиться против королевской семьи.
– Просто ты все еще любишь ее, – процедила Ансоль, зло сощурив глаза. – Тебе плевать на мои чувства, но своими ты дорожишь! Все, что ты сказал – всего лишь отговорки, и если бы Насэм был здесь, то он бы стер их в порошок! Но ты боишься, а может…
Она привстала и наклонилась вперед, будто только что поняла какую-то важную вещь.
– А может дело в том, что Кымлан и Мунно нужны тебе для чего-то? Что ты задумал, Наун?
Волна страха всколыхнулась в душе. Сестра всегда была удивительно проницательна, и сейчас вновь попала точно в цель. Наун заставил себя выдержать ее взгляд и повел атаку с другой стороны:
– Ты ведь любишь Мунно, я прав? И тебе очень хотелось стать его женой, не так ли?
– Да как ты… Даже если так, после того, что они сделали, я не прощу их! – выпалила Ансоль.
– Это была ошибка и произошло всего один раз. Они знали друг друга давно и многое пережили вместе. Уверен, это произошло под влиянием момента. Подумай, сестра, стоит ли это того, чтобы перечеркнуть свое будущее рядом с человеком, которого ты любишь? – увещевал Наун, видя, что угадал с аргументами – принцесса уже не выглядела такой разъяренной и напряженно слушала его. – Кымлан будет служить мне, и по окончании строительства дворца в Пхеньяне я увезу ее с собой. Вы останетесь здесь, и Мунно с ней больше не увидится. Ты станешь хозяйкой дворца и будешь жить с тем, кого выбрало твое сердце.
Ансоль тяжело дышала и не сводила с брата горящих негодованием и одновременной надеждой глаз. Она решалась.
– Я понимаю, как тебе тяжело. Ты права – я все еще люблю Кымлан, и ее поступок тоже причинил мне боль. Но мы с тобой королевские дети и должны думать о мире в стране. Сейчас нельзя предавать огласке случившееся, иначе это может повлечь за собой непредсказуемые последствия, – прибегнул к последнему аргументу Наун, в очередной раз чувствуя себя подлецом, который использует родную сестру в своих целях. Но конфликт нужно было задушить в зародыше и решить все здесь и сейчас.
– Хорошо, будь по-твоему, – плечи Ансоль опустились, она смирилась. – Но я не хочу больше видеть Кымлан. Никогда, слышишь? Отправь ее в Пхеньян как можно скорее, пусть помогает с подготовкой дворца к вашему с Насэмом приезду. Обещай, что они с Мунно больше не увидятся!
– Даю слово, – от облегчения Науну казалось, что с его плеч упал тяжкий груз. Ансоль согласилась, и это главное!
Он покидал покои сестры, чувствуя себя последним негодяем. Он предал всех, кем дорожил, всех, кто любил и надеялся на него. Но что теперь поделать – свернуть с выбранной дороги уже не выйдет. Остается только идти вперед, вновь и вновь втаптывая в грязь любимых людей и уничтожая в себе все привязанности.
Глава 20
Кымлан металась в своей спальне, как загнанный в ловушку зверь. Она не могла поверить, что все произошедшее за последние дни – правда. Вся ее жизнь рухнула в одночасье – она потеряла подругу, подвергла опасности и себя, и Мунно, лишилась поста командира Отряда феникса и совершенно не знала, что с ней будет дальше. За такое преступление полагалось серьезное наказание вплоть до казни, и она не была уверена, что Наун согласится отвоевать их с Мунно жизни у разъяренной принцессы.
Кымлан не имела права даже упрекнуть ее хоть в чем-то – Ансоль была права. Лучшая подруга, с которой они вместе выросли, предала ее. Вонзила нож в спину, растоптала ее первую любовь. Это было ужасно, и Кымлан ненавидела себя за это. Она даже не пыталась увидеться с принцессой или как-то объясниться – было слишком стыдно смотреть ей в глаза. Даже заикаться о прощении она не имела права.