- Ты - хакенец. Тебе не дозволено касаться оружия. Это ты тоже должен знать, Несан.
- Я не имел в виду...Я знаю, что не могу...Я просто хотел сказать...Не знаю. - Он сунул руки в карманы. - Я просто хотел сказать, что мне очень жаль, что я не могу, только и всего. Что мне хотелось бы творить добро, доказать, что я чего-то стою. Помогать тем, кому мы причинили страданья.
- Я понимаю. - Она указала на окна верхних этажей. - Министр Культуры лично издал закон, согласно которому хакенские женщины могут служить в армии наравне с андерками. В законе также сказано, что все должны относиться к этим хакенкам с должным уважением. Министр сочувствует всем народам. Хакенские женщины у него в огромном долгу.
Несан понял, что так никогда не доберется до того, что действительно хочет сказать.
- Но разве ты не хочешь выйти замуж и...
- Он также издал закон, по которому хакенки могут работать и зарабатывать себе на жизнь, и не обязаны выходить замуж и становиться рабынями хакенских мужчин, поскольку последним свойственно порабощать, и получив такую возможность даже путем женитьбы, они охотно пользуются этой возможностью даже в отношении своих соплеменников. Министр Шанбор - герой всех хакенских женщин.
И он должен быть героем и для всех хакенских мужчин, потому что несет вам культуру, чтобы вы расстались с вашей воинственностью и примкнули к сообществу миролюбивых граждан. Я могу принять решение вступить в армию, потому что это способ для хакенок заслужить уважение. Таков закон. Закон Шанбора.
Несан чувствовал себя, как на покаянии.
- Я уважаю тебя, Беата, хоть ты и не в армии. Я знаю, что ты будешь делать людям добро независимо от того, вступишь ты в армию или нет. Ты хороший человек.
Пыл Беаты несколько потух. Она легонько дернула плечом. Голос смягчился.
- Главная причина, по которой я однажды могу пойти армию именно та, что ты сказал - чтобы помогать людям и творить добро. Я тоже хочу творить добро.
Несан завидовал ей. Будучи в армии она сможет помогать общинам бороться с трудностями и бедами от наводнений до голода. Армия помогает нуждающимся людям. Армейцев повсюду уважают.
К тому же сейчас не то, что когда-то, когда служить в армии было опасно. Теперь есть Домини Диртх. Если задействовать Домини Диртх, то это приведет к повиновению любого противника, и армии не потребуется вступать в битву. К счастью, Домини Диртх теперь распоряжаются андерцы, а они воспользуются таким оружием только для поддержания мира. И никогда - чтобы умышленно нанести вред.
Домини Диртх - единственная хакенская вещь, которой пользовались андерцы. Сами андерцы никогда не смогли бы разработать такую штуку сами они даже не были способны мыслить теми гнусными категориями, необходимыми для сотворения такого оружия. Только хакенцы могли создать столь зловещее оружие.
- Или я могла бы надеяться, что меня пришлют на работу сюда, как тебя, - добавила Беата.
Несан поднял взгляд. Она смотрела на окна третьего этажа. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Не отводя глаз от окон, она продолжила.
- Однажды он приходил к Ингеру и я его как следует разглядела. Бертран...то есть министр Шанбор гораздо более привлекателен, чем мясник Ингер.
Несан ничего в этом не понимал, судя по тому, как женщины чирикали над мужчинами, которые, на взгляд Несана, совсем не красавцы. Министр Шанбор был высоким и возможно, когда-то и был недурен собой, но сейчас в его темных, как у всех андерцев, волосах пробивалась седина. Женщины на кухне все время его обсуждали. А когда он входил в комнату, некоторые заливались краской и вздыхали. Несану же он казался отвратительно старым.
- Все говорят, что министр - очень обаятельный человек. Ты его когда-нибудь видел? Или разговаривал? Я слышала, будто он даже беседует с хакенцами, как с обычными людьми. Все о нем очень хорошо отзываются.
Я слышала, как андерцы говорили, что в один прекрасный день он станет Сувереном.
Несан прислонился к повозке.
- Я его видел пару раз.
Он не стал говорить ей, что однажды министр Шанбор отвесил ему оплеуху, когда он выронил нож для масла и тот упал возле ноги министра. Несан считал, что затрещину заслужил.
Он посмотрел на девушку. Та по-прежнему не сводила глаз с окон. Несан опустил глаза и уставился на торчавшие из земли грязные корни.
- Министра Культуры все любят и уважают. Я счастлив, что удостоился работать на такого человека, хотя я - ничтожество. То, что он предоставляет хакенцам работу, чтобы мы не голодали - признак благородства его души.
Беата вдруг растерянно огляделась по сторонам, вытирая руки о подол. Несан подумал, что, возможно, сможет теперь донести до неё свои чаяния.
- Я надеюсь когда-нибудь стать хорошим. Стать полезным обществу. Помогать людям.
Беата поощрительно кивнула. И это кивок послужил толчком. Несан решительно вздернул подбородок.
- Я надеюсь однажды выплатить долг и заслужить фамилию, а потом поехать в Эйдиндрил, в Замок Волшебника, и попросить волшебников назначить меня Искателем Истины и вручить мне Меч Истины, чтобы я вернулся сюда защищать андерцев и творить добро.
Беата моргнула. А потом расхохоталась.
- Ты даже не знаешь, где находится Эйдиндрил, или как далеко! - Между приступами хохота она могла лишь качать головой.
Он знал, где находится Эйдиндрил.
- Это на север, а потом на восток, - пробормотал Несан.
- Говорят, Меч Истины - волшебный. А магия - зловредная и грязная штука. Что ты понимаешь в магии?
- Ну...Ничего, наверное.
- Ты ничегошеньки не понимаешь в магии, Или в мечах. Ты наверняка отрежешь им себе ногу! - Она взяла из повозки корзину с голубями и связку кур и, хихикая, направилась на кухню.
Несану хотелось умереть на месте. Он поведал ей о своей самой сокровенной мечте, а она его обсмеяла. Голова его поникла. Она права. Он хакенец. И никогда не сможет доказать, что он чего-то стоит.
Несан не поднимал глаз и не произнес ни слова, пока они разгружали повозку. Он чувствовал себя последним дураком. И ежеминутно мысленно пинал себя. Лучше бы он оставил свои мечты при себе. Ему страшно хотелось взять свои слова обратно.
Прежде чем они сняли с повозки последний груз, Беата схватила его за руку и откашлялась, будто собиралась высказаться дальше. Несан по-прежнему не поднимал глаз, твердо решив выслушать все, что она намерена высказать по поводу его глупости.