Но возня и испуганный ропот прекратился, когда люди услышали за собственными спинами звон разбивающегося камня и бронзы, и легкие, но твердые шаги. От безысходности, они стали оборачиваться и то, что они узрели, не поддавалось осознанию. Трон пустовал… Перед ними у алтаря, стоял живой человек, и напоминал он Духа… из плоти и крови. Остатки каменной скорлупы тянулись от трона до самого алтаря. Одежды, как таковой, на Создании не было, но что-то странное, дымчато-черное покрывало его кожу вместо нее, не позволяющее видеть его естественную оболочку.
Подсознание и страх заставили упасть ниц перед существом иного мира, как жреца, так и всех остальных людей. Дух Огня, собственной персоной, - нет сомнений ни у кого из присутствующих. Духовный лидер первым осмелился подняться и в низком поклоне подал первым голос:
- Великий! Мы рабы твои, рады увидеть тебя! Мы не достойны...
- Замолкни, - спокойный, приглушенно-многогранный голос Духа заставил замолчать всех без исключения, даже тех, кто шептал от благоговения молитвы.
Жрец вжал голову в плечи и снова упал на колени:
- Простите…
- Я же сказал, молчать, - тон Духа не менялся. Он взглянул на всех присутствующих сверху вниз с обыденным уставшим видом, какой у него и был в обличии скульптуры. – Вы трепещите передо мной, как сухие листья под ногами. И вы полны надежд, что я принес вам спасение, - Дух смахнул остатки каменной пыли с одного плеча. – Но почему я должен вам помочь?
На вопрос огненного бога все присутствующие невольно бросили взгляд на окровавленный труп молодой девушки перед самым носом у Духа.
- Вот значит почему, - он задумчиво рассмотрел девушку, тронув безжизненную щеку кончиками пальцев. – Вы хотите сказать, что принесли в жертву мне девушку, и я сделаю всё, что вы пожелаете? – уголок губ его дрогнул в усмешке. – Лучше молчи, старик, - с отвращением он обратился к жрецу, – Мне интересно, чем ваши жизни лучше её? Почему вы заслужили жить, а она нет?
Люди стали переглядываться и тихо пятиться назад. Жрец слегка приподнял голову:
- Она принесла себя в жертву, чтобы…
- Старик, ты меня раздражаешь, - в серых глазах духа слово вспыхнуло синее пламя. – Вы сами подвели её к этому. Сами занесли над ней этот нож, - жрец скривился, увидев появившееся в руке Духа, окровавленное обрядовое орудие. – Её кровь на вас, - как и ожидалось, от того, что все присутствующие оказались стоящими в луже темной крови, прозвучали истошные крики мольбы. Многие повскакивали с колен и стали отряхиваться, другие даже обморок попадали. – Вам страшно. Почему? Боитесь смерти? Кары за то, что натворили? Да, - Дух щелкнул пальцами и иллюзия исчезла. – Вы жалкие, погрязшие в пороке, существа. Вы хотели спастись за счет жизни другого человека. Но ваши жизни жалкое подобие её жизни, - Дух посмотрел на мертвое тело. – Её собственный отец, да, ты, - купец расширил глаза. – Ты продал её. Продал собственного ребенка. Деньги ты любишь больше, чем детей и людей вокруг. А, сын… Сына любишь также, как деньги, - купец хотел что-то сказать, но не мог произнести не слова. – Не пытайся. Говорить могут лишь люди. Ты хуже животных. Но твоя кара сама тебя настигнет, живи, - Дух обошел алтарь и встал перед людьми, скрестив руки на груди и оперевшись спиной о жертвенник.
- Сестра, ненавидящая брата и спокойно отдавшая младшую сестру в руки фанатичных убийц, ничем не лучше отца. Жених, так и не решившийся спасти невесту, побоявшись лишиться жизни, уже нашел другую. Девушка, не боишься, что и ты окажешься на её месте? – люди молчали. – Вы все дорожите своими жизнями, которые того не стоят. Живете только для себя и ради себя. Мне жаль вас. Ведь даже старейшина, понимающий всё, что происходит, поленился остановить безумие, - Дух замолчал.
- Но благодаря жертве, Великий, Вы, очнулись! – подал кряхтящий голос староста.
- Благодаря?.. Нет. Глупцы, - Дух рассмеялся. – То, чем был я – было моим Забвением. Моим личным желанием уйти из мира на время. И выйти из него мог я сам, когда того пожелаю, всего лишь увидев что-то меня заинтересовавшее, либо встретив стоящего человека, который пришел бы ко мне за помощью. Я бы помог ему. Но за всё это время ничего не привлекало меня. До этого дня. Я видел и слышал всё. И больше не намерен находиться здесь.