Я кивнул головой.
– Слушай! – вдруг воскликнул и оживился Юрий. – А ведь эта груша навела меня на одну мысль. И знаешь какую? Эта груша могла бы нам помочь спасти наш мир.
– Каким образом? – удивился я.
– Я всё думаю о том, как разнятся между собой мужчины и женщины. Они, я имею в виду женщин, ведь совсем не похожи на нас, на мужчин. И женщины не страдают от своей разделённости. Ты, наверное, это тоже хорошо знаешь! Может быть, это происходит оттого, что они рожают из своего тела детей, а мы делать этого не в состоянии, поэтому и пытаемся произвести своё второе «я», чтобы не чувствовать своей ущербности.
– Да, – ответил я, – может быть, ты и прав, но признай, что твое умозаключение весьма оригинальное.
– Некоторые говорят даже о неполноценности женщин, – продолжал говорить Юрий, не обращая внимания на мои слова, – но я думаю, что такого целостного существа, как женщина, в мире больше не существует. В них и есть наше спасение.
Я тут же вспомнил об Агнии и подумал, что она послана мне самим Небом, чтобы удержать меня от дальнейшего скатывания в безумие. Перед моим внутренним взором стразу же возник ей образ, и я сказал Юрию:
– Ты прав, нам, мужчинам нужно крепко держаться за женщин, чтобы оставаться теми, кеми мы рождены на свет божий, кстати, ими же.
Юрий рассмеялся такому витиеватому построению моей фразы и, похлопав меня по плечу сказал:
– Золотые слова! Придерживайся и дальше этой линии, и, чтобы тебе в этом помочь, хочу дать тебе ключ от своей квартиры, чтобы ты мог привести туда какую-нибудь красавицу и полюбить её. Всё равно, сейчас квартира пустует, пока я нахожусь здесь, и я не знаю, когда меня выпустят отсюда. Прошу тебя, поживи там, пока меня нет. Поливай цветы, чтобы они не засохли, и следи за батареями центрального отопления, а то они – в плохом состоянии, если потекут, то затопят весь дом.
После этих слов он снял с шеи ключ от своей квартиры и передал его мне, потом сказал, что подходит время ужина и вернулся в свою палату. Когда мы, распрощавшись, расстались, я вышел на улице и поразился изменениям в городе, произошедшим за время моего пребывания к клинике.
5. РАЗДВОЕНИЕ
5. РАЗДВОЕНИЕ
Когда я вышел на улицу, попрощавшись с Юрием, то сразу же удивился тому, что всё вокруг меня поменялось. Вроде бы это была та же самая улица, по которой я полтора часа назад шёл к психлечебнице, но что-то кругом было уже не таким, как раньше. Дома и деревья стояли в густом тумане, а сама улица с пешеходными дорожками находилась в чистой от тумана зоне, как будто на город кучками спустились облака, закрывшие дома. Везде царила ранняя осень, и в чистые от тумана места пробивались лучи вечернего солнца. «Как может такое быть, – подумал я, – когда посреди зимы вдруг наступает осень»?
Было тихо, и всё искрилось нежным розовым цветом, как будто лучи заходящего солнца, отражаясь от туманных облаков, окутывали со всех сторон предметы и вещи, находящиеся в чистом пространстве. Совсем не слышался городской шум, и нигде не было видно ни людей, ни машин. Всё – как будто вымерло, но откуда-то звучала приглушённая музыка, как если бы кто-то в доме играл на фортепиано кусок из клавиров Шуберта.
Я посмотрел на свои ручные часы, они стояли. Шёл, вероятно, шестой час вечера. «Что же это такое? – подумал я. Всё тихо, как ночью». Но мои щеки пригревали лучи вечернего осеннего солнца, и абсолютно не было холодно. Сквозь туман местами пробивались ветви деревьев с пожелтевшими листьями, а где-то вдалеке чирикали воробьи.
Да, это была не ночь, ведь ночью птицы спят. Я ничего не понимал. Ни разу в своей жизни днём я не слышал на улице города такой тишины. Я шёл медленно по улице, удаляясь от психлечебницы и с интересом смотрел по сторонам. Далее все дома были окутаны густым туманом, и даже местами на улицы и площади выбивался этот туман, меняя очертания города и создавая впечатление, как будто я нахожусь на небе среди облаков. Вдруг я увидел красивую женщину, идущую мне навстречу, и услышал цокот её женских каблучков. Я замер на месте, ожидая её приближения. Женщина была очаровательна и чем-то походила на Агнию, но выглядела лет на десять старше её.