С небольшой ноткой сарказма, Виктор Михайлович пошутил над нашей командой, тем, что посоветовал сделать браслеты с надписями наших инициалов и домашних адресов, так и опознать будет проще и домой отправить, если найдут. От таких шуток Митька начал вести себя довольно агрессивно, а после угрожал и вовсе уехать обратно. Около двадцати минут мы потратили только на то, чтобы успокоить его. Ох и тяжело же жить без чувства юмора, хотя и его можно было понять.
Примерно в десять часов утра, мы уже выехали до назначенного места, быстро минуя пределы Минска. По дороге бы обсуждали план работы и решили только сделать карту местности и взять образцы почвы. Работать с каким-либо энтузиазмом не хотел никто, да и от нас не требовалось узнать, что все же стало с нашими предшественниками, от нас лишь требовали закончить их работу.
Мы решили, что анализом почвы займется Виктор Михайлович, его коллеги сделают наброски местности на карту, так как специализировались в основном на этом, а мы с Митькой должны были поинтересоваться у местных, о причинах подобных слухов. Не знаю почему, но они решили взять на себя все профессиональные обязанности. Всю оставшуюся дорогу мы пытались теоретически разобраться в чем же дело, а также какова природа происходящего в этих местах и много ли таких мест по стране, и в целом в мире.
Виктор Михайлович начал в шуточной форме выдвигать гипотезы, люди могли подрываться на минах, которые остались после войны, а также винил во всем партизан, которые до сих пор могли не знать, что война уже почти десять лет, как окончена. Это бы объяснило причину пропажи военных, которых могли принять на вражеских оккупантов. В принципе, я и сам тогда начал склоняться к этой версии.
По приезду мы планировали остановится в одном селе неподалеку от этой локации. Там мы могли ночевать и не беспокоиться о пропитании. Само поселение находилось приблизительно в восьмистах метрах от нашей цели. Я тогда надеялся, что местные развеют все наши сомнения и дадут нам более четкое объяснение чего-же, у них там происходит.
Время шло, мы постепенно подъезжали к населенному пункту, который виднелся издалека. Кругом была открытая местность, которую можно было наблюдать последние пол часа. Вдалеке виднелись деревянные домики с небольшой церковью, а за ними уже виднелись старые высокие деревья. Погода в тот день была приятной чуть более двадцати градусов жары, на небе не было не облачка, ни яркого ослепляющего солнца. Напротив, казалось будто бы мы ехали в село на отдых.
Картину омрачала гробовая тишина и пустота в деревеньке. Не было слышно разговоров, детского смеха и даже собачьего лая. Это уже нас всех насторожило, так что Митька начал предлагать, не выходя из машины развернуться и уехать, чего мы уже не могли сделать. Когда мы вышли из машины и начали окрикивать окрестности, в ответ стабильно в течение десяти минут была лишь гробовая тишина. Через еще пару минут мы увидели, как навстречу нам медленным шагом шла бабушка которой было явно больше восьми десятков лет.
Как только она подошла к нам вплотную, то сразу предупредила, что в деревни кроме нее никого нет, а значит мы просто сотрясали воздух своими криками. Затем представилась Матроной и поинтересовалась чего нам нужно. Не дождавшись ответа решила пригласить к себе, ибо гости у нее редко бывают. В принципе ее вид ничем не отличался от обычной деревенской старушки, как и дом в котором она проживала. На вопросы почему в деревни никто не живет кроме нее, она лишь пожимала плечами. Как оказалось, война тут совсем не причем, ведь деревня насчитывала лишь одного жителя уже более нескольких десятков лет!
Она испекла булочек и заварила чай из трав и ягод используя самовар. Пожалуй, должен сказать, что не пил в жизни более никогда такого вкусного чая. В ходе беседы мы сказали ей зачем приехали и кем являемся, в ответ она лишь нахмурила брови и сказала, что не удерживает нас от похода в этот участок леса, но предупреждает, что оттуда никто не возвращался. Виктор Михайлович с большим напором начал вести допрос о том, что ей было известно, на что старуха не долго сопротивляясь ответила…