С легким шуршанием пушистых снежинок поднимается из глубин леса метель и белой змейкой стремится к силуэту. На шее парня, словно вены проступает синий контур ажурной шестиконечной снежинки, и тело его медленно скрывается под снегом.
Дарованное самой природой имя – Намиль, подарило парню новую жизнь вдали от людей. Он выжил в знойный мороз, чтобы стать хранителем леса. Потому следит за его жителями и не пускает нарушителей спокойствия в глухую чащу.
Намиль встречает его в канун Рождества, будучи лесным духом уже пару лет. Заплутавший в лесу подросток с большой связкой хвороста за спиной озирается по сторонам, выбирая направление, а сделав несколько шагов, вдруг проваливается под лед.
— Если спасешь его, он станет таким же, как ты и больше никогда не вернется к людям, — шелестит голос стоящего рядом оленя в его голове.
— А если не спасу, мальчишка умрет вовсе! — бросает уверенно Намиль, и немедля бросается в ледяную воду за ребенком.
А дальше спасенный паренек отогревается в доме хранителя. Щедро отпаивая нового слугу зимы чаем забвения Намиль умелыми расспросами узнает о чужой жизни. Елизар – счастливый сирота, который неожиданно обзавелся опекунами в лице далекого дядюшки и его жены с двумя сыновьями. И как не странно, жизнь в приюте от проживания в семье отличалась не в лучшую сторону, раз под святой праздник родственнички любезно выперли его за хворостом, вместо совместного теплого ужина в кругу семьи. А значит, о пропавшем юноше вряд ли вспомнят, когда он вскоре сам забудет их всех.
Вот только Намиль просчитался немного, и Елизар чудом сохранил в своей памяти самые дорогие моменты, за которые вскоре и заплатил.
Ребенок, заключивший свою жизнь в обмен на дух рождества, получил наказание, потому что у людей не было веры в само волшебство праздника.
— Она похожа своей верой в чудо на тебя, — с улыбкой говорит Намиль, когда Нён увозит гостью из леса и, подойдя ближе, касается ладонью головы снеговика. — Испытание окончено, малыш. Дальнейшая судьба теперь в твоих руках.
На мгновение снеговика окутывает нежно-лиловый ореол сияния, а рассеявшись, будто пустынный мираж, он оставляет лишь пустоту. Лес, погружающийся в привычную тишину, искрится белым снегом в голубоватом свете полной луны.
Конец