— Спокойно, давай смотри хвостовые нумера. Вот возьми мой справочник и в бумагу пиши названия.
Смотрю в подзорную трубу и быстро записываю номера в столбик. Помощник капитана, сверяясь с открытым на нужной странице справочником, рядом вписывает названия вражеских дирижаблей. Хорошо у них тут разведка работает. Война только-только началась, а уж названия и технические характеристики флотские давно знают.
— Капитан, названия готовы!
— Читайте.
— Ударный дирижабль катайского воздухоплавательного флота Динь-Юань, удар…
— Короче давай, не на параде… — поморщился Василий Палыч.
— Дирижабли Чжень-Юань, Лай-Юйань, Цзинь-Юань, Чин — Юань, Пин Юн, Чао Юнг, Канг Пин… и флагман эскадры большой дирижабль Янг Вэй.
— Понятно…Василий Палыч — это вмешался капитан-лейтенант: — Ударные, десантные, воздушный минопостановщик и адмиральский…
— Уж понял. Хунаньская эскадра. Адмирал Ван Шикай. Не успели мы наших собрать. Придется ведь тут воевать, Семен Семенович. Пропускать их ну никак нельзя.
Капитан замолчал ненадолго, с тем, чтобы, приняв решение, отправить меня на левый борт, сигнальными флагами сообщить рядом висящим нашим соседям о приближающемся неприятеле.
Флагман «Янг Вэй». В красивую, роскошно отделанную, каюту адмирала и по совместительству новому недавно назначенному наместнику Калмацкой провинции Ван Шикаю, сдвинув двери с цветочным рисунком, вошел капитан дирижабля. Окинув взгляд на игравших на тахте девушек, он взглянул на сидящего рядом с ними нового адмирала. Тот негромко, но с грубостью в голосе, шикнул на них.
— Хуафэй, лифэй, вон.
— Да, господин. — невысокие девушки изящно поднялись и быстро засеменили в смежную комнату.
— Мой адмирал — в церемониальном поклоне склонился офицер: — на горизонте обнаружены дирижабли тартарского флота адмирала Сежавина. Корабли опознаны как ударные дирижабли «Новик», «Ника» и «Паллада» новой постройки. Скоростные, восьмипушечные, с энергомагическими накопителями. Думаю, они нас заметили.
— Это не стоило моего внимания. Впрочем, эскадре стоп. Распорядитесь немедленно направить этим собакам предложение о сдаче. К склонившим головы меч императора милостив.
— Мой адмирал, позвольте заметить. Не стоит сразу недооценивать нашего врага. Они вряд ли сразу сдадутся. Лучше атаковать сразу, пока они не готовы.
— Я верю в силу и опыт нашего флота, у нас больше пушек, капитан.
— Врагов мало, адмирал, но это опасные акулы.
— Дерзим?! Смеешь возводить хулу на воздушный меч Императора. Свободы у мериканцев набрался? Палок захотел? — снова зашипел мужчина.
— Нет, мой адмирал — произнес мужчина, пятясь назад в поклоне.
Вскоре спущенные малые дирижабли соседей были ошвартованы к левому борту «Новика», а уже знакомые капитаны на мостике согласовывали с нашим капитаном план дальнейших действий.
— Быстро ж вы, однако, друзья!
— Только для Вас, Василий Палыч! Не каждый день совет офицеров собираем. Что нового?
— Да вот! Катайцы остановились. Выстроились в линию для начала атаки. А с флагмана адмиральского «Янг Вэй» семафорят флажками нам уж с полчаса.
— И чегось катайцы хотят?
— Знамо дело, что! Предлагают нам сдаться, Виталий Андреевич. От имени адмирала Ван Шикая обещают оставить всем флотским офицерам личное холодное оружье и обмундирование. Ну и приличные условия в плену. Но только офицерам. Про команду — молчок. В противном случае, грят, вынуждены будут атаковать.
— Да врут небось, поганцы. Соврут — недорого возьмут, Василий Павлович.
После увиденных мною разрушений в Карагаиси, Кафания-орде и Кинросе. А какова судьба арестованных в приграничных конфликтах еще до этой войны команд нет, так никто и не знает. Нет у меня к ним ну никакого доверия.
— Вот и я также думаю, мой друг.
— Ну и еще чего?
— Ну как. Хотят, чтобы к осьмнадцати часам вымпелы с гюйса наших дирижаблей были сняты, вывешен белый вымпел о сдаче, а команды сдались и перешли на их дирижабли. Каково, а?!
— М-да, берут нахрапом.
— Ну и что думаем, господа?
— А что тут думать? Сдать без боя новый дирижабль врагу? У меня сердце кровью обливается. В моем роду предателей отродясь не было и не будет. Надобно принимать бой.
— Василь Палыч, Вы?
— Я тоже за то, чтобы врезать им хорошенько!
— Игнат Михайлович?
— Буду драться! Без разговоров!