Говорливый Йозеф тем временем регулировал настройку на паростреле, после чего, наметив себе новую цель, выстрелил вновь из него по нижним угловым ящикам, за которыми только что скрывался перенек. Видимо надеясь попасть по ползущему юноше или завалить его тяжелыми ящиками. Лишившийся подпорки из нескольких нижних ящиков, выбитых и поломанных очередным выстрелом, стройный штабель ящиков принялся медленно заваливаться, заставляя Сергея отползать еще быстрее в сторону другого прохода. Еще через несколько мгновений большой штабель ящиков завалился полностью, полностью накрыв то место, где только что ползал юноша.
— Гонщик! Жив еще? Иду-иду, ид-уу к тебе-е!
В глазах парня двоилось. Он отчетливо слышал гулкие шаги Йозефа, раздающиеся с другой стороны поваленной кучи ящиков. Ближе-ближе-ближе. Ну вот и все.
— Вот ты где! Больно?! Грил же сразу, скажь мне по-хорошему! Может, тогда отпустил бы! А ты сразу драться! Обидно мне! Но не бойся! Скажь, кто тебя послал? И все. Я тебя не больно. П-паф и ты в раю! Ска…
Хлопнул выстрел. Получивший выстрел в спину, Йозеф мешком свалился на землю. Из уголка рта потекла кровь. Послышался голос:
— Тебе за Цина…хозяина…
— Suko jedna! Надоть было тебя сразу шл….
Через несколько минут, Сергей, кряхтя от пронзившей боли, встал с земляного пола склада. Коснувшись ногой окровавленного Йозефа, со спины которого уже успела натечь лужица ярко-бурой крови, он убедился в его смерти. Вытащив из второй руки Йозефа так некстати выпавший из рук парня при его падении с верхотуры трофей-парострел, он, с полным безразличием на лице, выглянул из-за угла. Юноша окинул взглядом лежащих впереди бывших соратников Йозефа. Катайцы, в том числе тот самый, стрелявший в Йозефа, Ван, лежали там же. Парострел катайца был в уже разжатой руке Вана, а голова азиата была повернута набок. Подойдя к Вану, а затем и к остальным бандитам, Сергей проверил их состояние. Мертвы.
Сходив за сидором, юноша вначале уложил туда свой трофейный парострел. Затем подошел к ящикам. Постояв немного, он вытащил из ложементов парочку, слегка похожих на булавы, трубочек с наживленными камнями. Сунув их в сидор, вскоре перекинул его за спину. Обшаривать трупы молодой человек из брезгливости не стал. Собравшись уж выйти со склада совсем, паренек услышал голоса и стуки в дверь запертых в комнате женщин.
— Барин, откройте! Йозеф Юлианыч, ну смилуйтесь! Выпустите же нас!
Подойдя к двери, Сергей крикнул:
— Отойдите! Я сейчас выбью эту дверь и выпущу вас. Как слышите?!
Услышав положительный ответ и подождав еще немного, Сергей с нескольких ударов ногой выбил дверь в закуток, в котором сидели запертые женщины.
— А где…Йозеф Юлианович? Ты кто такой?
— Идите уже. Там ваш Йозеф! — юноша на такое заявление только поморщился и двинулся прочь, на улицу.
Что-то пискнувшие продавщицы бочком пролезли мимо сломанной двери и парня и бегом рванули на склад. Через несколько мгновений зал склада огласил заунывный вой одной из продавщиц. Вторая товарка, видимо поумнее, пыталась урезонить, успокоить и утянуть оттуда первую:
— Аглай, другого апосля найдешь, пошли. Не дай бог полиция нагрянет, у нас документов и нет. Вставай, Аглаша!
Прошло еще несколько часов. Вечер. По улице медленно брел молодой человек с исцарапанным лицом и окровавленной повязкой на голове. За плечом висел сидор с двумя торчавшими из него блестящими трубками. Прохожие испуганно косились на него и быстро, не останавливаясь, проходили мимо. Юноша встал перед входом в Имперский почтамт, постоял, о чем-то подумал, сплюнул, да и зашел вовнутрь. Там у не менее удивленной почтальонши купил конверт с листом бумаги, сел за стол и принялся медленно писать. Завершив письмо, запечатал и отдал почтальонше, слегка испачканное своей кровью, письмо. В письме на адрес асессора Бардина он описал все свои перипетии с момента последнего расставания и извинялся за все доставленные ему неудобства, вызванные этой историей. Чуть позже купил на омнибусной станции билет, дождался прихода последнего вечернего омнибуса на Новый Петерсборг. Сергей улыбнулся. Омнибус. Зеленый, с желтыми полосками весело подмигивал вечерними фонариками. Старый знакомый. Перед посадкой, юноша последний раз оглянулся на омнибусную станцию и город. Теперь его путь лежал в большую столицу, где он намерен был затеряться.
Часть II
— Это все известия по делу о покушении, Михаил Георгиевич?! А то я устамши. Хотел бы уж отдохнуть. Вымотали меня известия-то. Совсем своего Императора не жалеете.