Слова министра перебил император:
— Тем самым, Алексей Алексеевич, у нас есть еще одно практическое подтверждение того, что ведущие игроки так и не оставили своих планов по смещению имперской власти в Тартарии. Как им удалось однажды провернуть сие, подменив моего прапрадеда Петра на двойника похожего в ходе его путешествия в Белгику.
Тут император остановился, отпил воды из красивого фужера, после чего продолжил:
— Напомню также, что моей прапрабабке, отравив лже-супруга, тогда удалось имитировать перед ними покорность и следование в аглицко-мериканском фарватере. Для чего пришлось менять образ жизни на западный, прилюдно отказаться от нашей древной языческой магии, выгнать язычников за Сибирские горы и Тартарскую пустыню, попутно вытравив из себя часть своей истории. Долгое время удавалось ездить им по ушам, но увы, нас вновь раскусили. Надобно ожидать теперь пакостных попыток переменить все в свою пользу. От бомбы простой от инсургентов из разного сброда и подброшенных во двор магических штучек до прямой интервенции с границ своих сателлитов. И по словам Михаила Георгиевича у нас уже есть звоночек об активности и новом оружии у катайской резидентуры в Варшаве и Старо-Петерсборге. Не будем сбрасывать этот факт со счетов.
Император покрутил головой и обратился к крайнему мужчине в мантии.
— А что-то у нас совсем тихо сидит наше магическое общество? Ефим Емельянович, не хотите ли нам что-то сказать?
Тот, услышав обращение, привстал, одернув полы своей мантии:
— А вот и скажу, государь. От своих коллег, магов заморских, со мной дружбой связанных, пришла новость любопытная о возросшей активности среди враждебных нам магов. Интересуются давно заброшенными местами силы. Снаряжены и отправлены экспедиции к ним. Что ищут, мне неведомо. Боюсь, что и захваченную катайцами Калмацкую и Уссуртийскую провинцию сие не обошло.
— А там-то что, есть что-то им интересное? Да много-ль там их?
— Так, государь, архивы надобно поднимать, со времен вашей прапрабабки напрочь позабыто все. Язычников из толковых магов в столице нет, изгнали же с запретом возвращаться. А что там деется, за горами Тартарскими, мы и не в курсе. Государственная казна нам на такие дела финансирование не выделяет.
Император озадаченно крякнул и даже стукнул по столу.
— Будет вам финансирование. Хоть война, а на это денег найдем! Ищите! Нынче надобно знать, что затевается.
Маг поклонился и сел, а император снова, уже обращаясь ко всем, продолжил:
— Кстати, времена меняются, господа. Мне доподлинно известно, что ваши рода имели разного рода деловые интересы с мериканами да агличанами. Дело то прошлое, но все ныне складывается так, что вам, господа, надлежит определиться, с Тартарией вы или нет.
Сидящие министры, задумавшись, молчали, не зная, что и ответить.
У ворот порта, стоявший в будке офицер, узнав прибывшего капитана, отдал ему честь. Василий Павлович, кивком показав на рядом стоящего парня, сообщил офицеру, что сопровождающий с ним и является новым членом команды. Офицер понимающе кивнул и тут же дал команду солдатам на страже поднять стрелу полосатого шлагбаума, пропуская нас. Наш таксопар, естественно, мы отпустили чуть ранее. Идти пешком не пришлось. Сразу за будкой стоял дежурный открытый военный паровик черного цвета. Капитан, сказав молодому солдату-водителю, нужный номер, полез на лавку. Вскоре паровик медленно повез нас обоих к нужному причальному ангару-кнехту.
Поле военно-воздушного причального порта под Ново-Петерсборгом было ну просто огромным. Представьте себе хозяйство из множества раскиданных по территории причальных ангаров, разноэтажных построек, разнокалиберных складов в перемешку с отвалами угля, водонапорными башнями разной высоты, водокачными насосами и цистернами, причудливо переплетенными трубопроводами разного диаметра. То тут, то там на площадках были складированы деревянные ящики. В разных местах порта паровозы таскали вагоны для погрузо-разгрузочных работ. Периодически в воздух сбрасывался пар, поэтому от неожиданности я подскакивал, слыша неприятные режущие слух звуки шипения. В воздухе чувствовался слегка влажный, но приятный обонянию запах креозота от просмоленных шпал и сгоревшего угля.