-Вот и все, Сергей. Счетоводу своему я доверяю. Управляющий виновен в утайке, в том сомнений моих больше нет. Советую его уволить да подать заявление в околоток. И дело с концом! Ваше решение, князь? - как-то официально обратился Емельян Емельянович.
-Думаю, вы правы. Его надо уволить. Взамен назначить нового. Как владелец завода до окончательного решения предлагаю назначить временным исполняющим обязанности управляющего... мастера Епифана! - вопросительно глядел я на реакцию Епифана и всех остальных стоявших доверенных лиц от завода. Рядом захлопали: - Об условиях работы мы с вами, мастер, конечно, еще обязательно поговорим. После!
Мастер ошалело крутил и качал головой, не в силах поверить в привалившую ему только что должность.
-Все согласны?! -одобрительное "да" было мне ответом.
-Это в моих полномочиях? -обратился я к Ферапонту. Тот заверил, что препятствий нонче нет никаких и теперича готов поспособствовать в задержании, теперь уже бывшего, управляющего.
Собрав с помощью Епифана и доверенных лиц всех работяг в одном заводском цеху вновь, я, встав на импровизированный стол-помост, объявил всем о том, что предыдущий управляющий виноват в том, что проворовался. Из-за чего возникли задержки по оплате. И сообщил о назначении мастера Епифана новым управляющим завода. Народ забурлил, справедливо ожидая дальнейшей развязки. Дождавшись, когда в шумном от криков и разговоров цехе станет потише, объявил еще и о том, что долги не прощаются, а непременно начнут закрываться на днях. Из личных средств. И закрыты окончательно, едва наш счетовод сверит правильность расчётов и начислений. В общем, просил народ потерпеть еще пару-тройку дней. Пока у меня появятся деньги.
Ужас, сколько же мне денег нужно?! Где их взять? Может продать мне что-нибудь ненужное? Псарню пока ненужную или марину? Только вот нужны деньги прямо сейчас, а продам я ненужное в лучшем случае -потом. Где же взять деньги? Где?
Не откладывая на потом, после собрания пришлось просить задержаться инженерных спецов, цеховое начальство и мастеровых рабочих, которым объявил об грядущих изменениях в ассортименте производимых изделий, едва мы закончим с анализом ситуации. И высказал пожелание для пользы общего дела всем вносить предложения или замечания, если таковые будут. Правда, это заявление было немного сумбурным и малосодержательным. А на голодный желудок так вообще излишним, ведь новые идеи в такой момент не воспринимаются. Но сказать людям это было нужно.
На излете дня, делая над собой последнее усилие, ибо устал за день от бесконечной говорильни и восприятия информации неимоверно, собрал инженерный состав завода в административном корпусе. Ведущие специалисты и их помощники собрались в небольшой комнате, где управляющим всегда устраивались производственные совещания. Куда пришла и наша комиссия. Разместившись кто-как и кто где, я, под пытливым взглядом Емельяна Емельяновича вновь, бррр, уже в который раз, взял слово:
- Судари... и сударыни! - ибо среди участвующих в уголке затесались несколько женщин, кажется стенографистка управляющего, помощница конторщика, кондукторша, оказавшейся банальной чертежницей и магичка с дирижабельного, судя по постоянным перешептываниям -подруги.
-Как вы уже, наверное, знаете, предыдущий управляющий проворовался. И хотя на положении большинства из вас это не сказалось, успел, знаете, просмотреть работные ведомости, но. Положение на заводе не простое, но поправимое. Во всяком случае, специалисты Емельяна Емельяновича не раз меня заверили в том. Так что поправим. Теперь о причинах нашей встречи.
-Никому не надо рассказывать о положении дел на фронте, это вы все и так знаете. Знаете вы наверняка и о том, что падают доходы от выпуска продукции. Если мы не выдадим новый ассортимент, заводу и вам будет тяжело. В настоящий момент единственный для нас вариант найти возможность освоить и загрузить завод военной продукцией. Я прошу вас задуматься над моими словами. Можно поискать идеи, возможно уже есть не пошедшие в дело задумки, чертежи и даже готовые изделия. Знаю, есть нарекания с надежностью многих уже выпускаемых заводом изделий, над этим тоже необходимо думать. А также задуматься о дне завтрашнем, ведь война рано или поздно закончится. И верю, что новый управляющий -киваю на Епифана: - со всем усердием включится в эту работу. Обещаю не менее вашего включиться в процесс. А наш партнер, господин Арбузов и его мастерская, также помогут нам в этом. Над одним делом ведь работаем. Согласны?
Народ в комнате зашумел, перекидываясь друг с другом словами и делясь комментариями. Передав волну разговоров, обратился вновь:
-Ну так что, судари и сударыни! Согласны? Прошу согласных поднять руки.
Я взирал на собравшихся. Пашка с Арбузовым украдкой демонстрировали одобрительные жесты. Ферапонт чему-то довольно улыбался. Кажется, победа достигнута. Лес поднятых рук был мне ответом. Недовольство с неверием было, но немного. И по делу, ведь завод мне достался несколько подзапущенный. Теперь надо искать деньги.
Следующий визит на завод состоялся на той же неделе. Обналичив полностью имевшийся у меня чек в Дворянском банке, попросив банковского управляющего выдать нужные деньги ассигнациями малого достоинства и мелкой монетой, что делал вместе с новым счетоводом, на время кризисной ситуации приписанным ко мне в помощь для разруливания ситуации с заводскими финансами. Выход из банка и даже короткая поездка в паровике с несколькими мешками наличных денег вызвал ненадолго ощущение стремности момента, которое впрочем истаяло, едва я задумался о необходимости в ближайшее время доставать деньги еще.
Началом выплаты задолженности волнения среди рабочих удалось притушить на время. Немалую толику участия в этом принял новый управляющий Епифан и назначенный помощником по заводским делам Степан, бывший правой рукой мастера. У них не было выбора, как взять процесс в свои руки, на слово поверив новому хозяину. Пользуясь своим авторитетом среди рабочей аристократии и подростков, связями и знаниями тех самых незаметных ниточек, с помощью которых приводилась в движение махина завода.
А тем временем составив вместе с Геннадием Николаевичем и Емельян Емельянычем список первоочередных дел, начали вести первые совещания. Первыми после счетоводов и торгового из отделов удостоились вызова на очередное совещание рядовые кондукторы-чертежники и инженерный состав.
Первые жаловались на торговый отдел, обвиняя их в недостатке денежных поступлений. Вторые недовольно отмахивались, требуя иной товар и парировали все обвинения тем, что война все же давала себя знать. Что падение выручки было вызвано сокращением спроса на предметы быта и сокращением объемов капитального строительства. И смещением запросов в сторону заказов военного назначения, которые у них перехватывали более расторопные заводы, имевшие соответствующий опыт и квалификацию. Почтовые в условиях объявления войны также не требовались. Спасал заказ на грузовые дирижабли-баржи, каким-то чудом отхваченный перед самой войной. Только условия были неудобные. Небольшой аванс был потрачен на приобретение необходимых материалов, рассчитывая на будущие поступления, а полная оплата производилась по готовности и приемки. Все планы спутала начавшаяся война.
Вызванные на ковер инженеры и кондукторы пришли с толстенными перевязанными папками чертежей и эскизов перспективной продукции. Каждый участник принял мои пожелания показать свои наработки уж слишком буквально, притащив на демонстрацию новому начальству все свои работы. Под комментарии представлявших свои работы пришлось смотреть, чувствуя на себе настороженные взгляды. Чего в этих закромах только не было. От не лишенных изящества ажурных кухонных плит и чугунных сковородок, не пошедших в серию до зубчатых колес и водопроводных труб. Просмотр обещал быть скучным занятием, пока очередного чертежника не сменил рисовальщик-практикант, что стажировался по дирижаблям. Волнуясь, паренек не удержал в руках папку, из которой на пол веером высыпались его эскизные наброски. Стоп! Вот оно! Точно!