- Какие-то проблемы, княже?
Показываю знак ‘молчи-молчи’. Слышишь, внизу кто-то есть. Вожак понимающе кивает, соглашаясь со мной.
-Нет, Акинфий, никаких.
Осторожно идем вниз. На нижнюю палубу. Выйдя туда со взведенными парострелами, осматриваемся. Никого не видать.
Не успев зайти, почти сразу вспотел. Ну и жарко же тут. Прям как на Новике. За время вынужденного стояния бронеход еще не успел остыть, поэтому внутри ощутимо пекло. Даже прорези в полу,через которые были видны ступоходы, помогали слабо. Нижний уровень бронехода был полностью отдан пародвижительному отсеку. Схема работы парового движителя захваченного бронехода в целом была понятна, хоть и совсем слегка была похожа на движители дирижабля. Отсек был куда меньше такового в Новике, где мне пришлось хорошенько полазить, выискивая повреждения паролиний и водных труб-магистралей. К мощной оси, на которой висело два больших маховика, приходила не менее мощная, словно отлитая на каком-то заводе сразу вместе с осью шестеренчатая втулка, на которой висела вся конструкция металлической башни. К каждому маховому колесу крепилось по одному кривошипу, которые приводили оба колеса в движение, каждый через свои шатуны и поршни. Каждый маховик держал асимметрично расположенное сочленение одного ступохода, обеспечивая равные движения этой шагающей паровой машине. В глубине заметил котел и небольшую горелку, рядом с которой лежал запас черного, видимо горючего материала. Картину завершало, помимо множества труб и поворотов паровых и водяных линий подачи и охлаждения, нагромождение множества шестеренок с еще одним маховиком, видимо работавших на то, чтобы позволить бронеходу при необходимости совершить небольшой поворот в момент его полной остановки. И еще я заметил шестеренчатые механизмы, идущие куда-то вверх, на среднюю палубу. Скорее всего, они передавали движение на двуствольные паровые пушки, находившиеся к руках-клешнях бронехода. Пришедшая мне внезапно в голову интересная мысль заставила меня задуматься. Просто я вдруг вспомнил, кого мне напоминал этот бронеход , когда увидел его в движении. Большой заводной цыпленок, смешно семенивший ножками после того, как вытаскивали ключ. Так же и с бронеходом. Он семенил по дороге также, только куда медленнее. Ну относительно размеров.
Внезапный новый металлический грохот упавшего предмета заставил вновь всех нас насторожиться. Вскинули парострелы вновь.
-Эй, в машинном! Кто там?! Хунхуз, выходи сам! А не то, найдем сами, тебе же хуже будет! – сказал, не особо надеясь на то, что нас поймут. В ответ только слышу, как кто-то в глубине шестеренок и маховиков негромко чертыхнулся. По-тартарски:
-Я-то вылезу! Только бить не будете?!
Честно, я не ожидал услышать такого ответа. Да и то, что вылезло вслед за сказанными словами, не иначе как сюрпризом, назвать нельзя. Потому что из недр паровой машины, чихнув, вылезла полностью грязная, измазанная сажей, смазкой, потом и грязью, полусонная закопченная голова:
-Наши?! Тут?! Боженька, ты услыхал мои молитвы! Как давно я не слышал эти слова. Все хань да хань. Дайте время только. Я вылезу. Сейчас-сейчас. Только не бейте. Господин хороший, вы это к кому? Да что это я. А вы значит кто будете? – увидев соотечественников, это неопределимое по возрасту, но явно мужского пола, существо словно разом пыталось нам выговориться, задавая разом множество вопросов. Одновременно он, в совершенно немыслимой позе, изгибаясь, вылезал из своего укрытия, естественным образом появившегося в тесном помещении, между видимыми маховиками и шестеренками. Мне предстал грязный и вонючий, совершенно запущенный, худой и изможденный от недоедания, человек непонятного возраста в совсем изодранной одежде, свисавшей с него клоками и лохмотьями. Бородка на его лице сильно старила, а вконец грязный вид вдобавок придавал ему вид одряхлевшего старика. Подошвы на обуви вылезшего из укрытия, когда-то бывшие ботинками, давно просили каши и были неуклюже перемотана старыми тряпками, отчего при первых шагах грозились оторваться совсем. И данный персонаж был слегка глуховат.
-А ты сам кто таков, человек?
Он, полусонно щурясь, как-будто вспоминая забытые слова, произнес:
-Ась?! Я?! А-а-а! Катайцы зовут меня Нули.
-Как-как?
-Да Нули я. Раб я нынче. У катайцев. От хозяина здесь прячусь, что за водой в баках не доглядел. Уж очень в сон клонило. А вы... А как сюда? По делу? А сами-то кто будете?! А может, господин хороший...купите меня у командира, а! – удивил он меня: – Ну да, дайте Гую денег. Ну купите, возьмите меня?! Заберите с собой отсюда, а? Я может на что и сгожусь. Я вам все что хочешь...-этот непонятный мне Нули от волнения и отчаянного желания свалить с бронехода даже запинался.
-Нули, послушай, а имя-то у тебя есть? Нормальное. Наше человеческое имя.
-Ась?! Имя-то?! Отчего же. Есть у меня имя. – и он тихо, словно пробуя его на вкус, медленно произнес: – Павел Петрович.
-Как-как? – Не расслышал я.
-Бардин Павел Петрович я. Пашка.
Я чуть не рассмеялся. Блин. Ну и ну. Похоже, еще один однофамилец по мою душу. Мне прям везет на Бардиных. Нет, все-таки спрошу:
-Послушай, Пашка, а поди знакомы тебе Петр Алексеевич и Варвара Петровна Бардины? -подивившись сходству фамилий, спрашиваю я его на всякий пожарный. Его ответ поразил меня до глубины души:
-Ой! Господин хороший! Вы батьку и сестренку моих видели? Давно?! Как они? Где они? В Старом Петерсборге еще? А брата, младшего, не видели поди? Как повезло. Счастье-то сегодня какое!
Чего? Ф-фух! Нет, это уже не смешно. Вроде не шутка. Лицо серьезней некуда. Неужели их родственник. Так они же его того. Атас. У меня слов нет. Вообще никаких. Раз Бардин мне опекун, то это что же получается. Этот трубочист – как-бы родственник?! Нет, ну дела-а!
Совершенно не представляю, как его занесло сюда. Где Старый Петерсборг и где мы. И что ему рассказывать. Да и не время задушевным разговорам, когда две палубы не осмотрены. После недолгого молчания, решил ответить этому замученному чучелу и перенести этот нужный и мне, и ему разговор на другое время. Ребята с не меньшим удивлением грели уши, взирая на наш разговор.
-Недавно, Павел Петрович, в Старом Петерсборге. С ними все тогда было хорошо. Младшего твоего не видел. Но знаешь, что. Полагаю, стоит наш душещипательный разговор перенести на более позднее время. Уверен, тебе есть что рассказать. Да и помыться тебе нужно, одежонку другую. Так что спускайся вниз. Наши проводят. Пока мы, знаешь ли, с катайцами воюем. И Павел, привыкай теперь к свободе. Ты не раб. Сво-бо-ден! Хозяин твой, командир твой бывший, лежит внизу связанный. Иди! Можешь поглядеть. А нам ещё предстоит осмотр этого бронехода. Еще запустить его нужно, чтобы догнать ушедших. Не знаешь, где твой командир книжки с инструкциями держит, чтоб этой махиной управляться?
-Ась?!
Дождавшись моего согласия, он весело хлопнул руками, затем, наклонившись, быстро сделал ловкие хлопки по коленям, икрам и бокам ног: