Шум приближающегося автомобиля отвлек ее от мыслей.
«Кто бы это мог быть в такой час?»
Тринити нахмурилась. У нее редко бывали гости, а уж тем более в шесть тридцать утра в воскресенье. Она встала, перебирая в уме все возможные варианты и надеясь, что никто из ее соседей не ранен и не заболел. Какое же облегчение она испытала, увидев знакомый «мерседес».
— Роберт?
— Доброе утро, дорогая, — улыбнулся он. — Решил сделать тебе сюрприз. Давай позавтракаем где-нибудь.
— Эээ… — нервно облизав нижнюю губу, Тринити быстро попыталась придумать благовидный предлог, чтобы не ходить на завтрак с красивым, элегантным мужчиной.
— Ты не хочешь идти, — это было утверждение.
— Нет, Роберт, это не так, — она лгала, ведь это было именно так. И Тринити знала, почему.
— Мы можем поесть здесь, если ты так хочешь, — он пожал плечами, проходя мимо нее в дом.
— Кофе будешь? — вздохнула Тринити.
— Конечно. Спасибо, детка.
Роберт сел на ближайший стул и посмотрел на нее. Его взгляд говорил, что он определенно хочет большего, нежели просто кофе. И Тринити решила, что сейчас самое подходящее время выяснить с ним отношения, именно здесь, на кухне, когда они полностью одеты. Она облизала губы, подбирая правильные слова.
— Роберт, как давно мы с тобой знакомы?
— О, не знаю, восемь с половиной месяцев? Девять?
— Десять, — Тринити пыталась сохранять спокойствие.
— Десять лучших месяцев в моей жизни, — усмехнулся Роберт.
— Это действительно так?
— Ты знаешь, мне нравится находиться рядом с тобой. А тебе, Тринити?
— Мне кажется, что во мне и моей жизни есть много того, что тебе хотелось бы изменить
— Это совсем не так. Я просто переживаю за тебя. Ты живешь где-то у черта на куличках. Что произойдет, если тебе понадобится помощь? Я просто хочу, чтобы ты переехала в один из соседних городов, и несправедливо говорить, что из-за этого ты меня не устраиваешь. Черт, да я бы даже заплатил за все это.
— Вот оно, Роберт! Вот, о чем я сейчас говорю.
— Тебе не нравится моя щедрость?
— Нет, — застонала Тринити. — Ты не можешь принять меня такой, какая я есть. А я не собираюсь меняться в ближайшее время.
— Не понимаю, в чем здесь моя вина. Это твой выбор — жить в лачуге с собакой, весь день что-то вязать и варить какие-то колдовские зелья. Я не понимаю, как ты оплачиваешь свои счета, — Роберт покачал головой. — Я честно не понимаю.
— Ла… лачуге?! Что-то вязать? Колдовские зелья? — зашипела Тринити. — Мой дедушка построил этот дом собственными руками. Они с бабушкой всю жизнь прожили здесь и были счастливы. Мои самые лучшие воспоминания связаны с этим домом. И я готовлю лекарства на травах, а не колдовские зелья.
— Я говорю, что помог бы тебе, если бы ты мне позволила. Ты могла бы купить себе нормальный автомобиль и настоящий аспирин.
— Знаешь что, Роберт? Не думаю, что нам стоит продолжать какие-либо отношения.
— Что ты сказала?
— Я хочу, чтобы ты покинул этот дом. Сейчас же.
— Хочешь, чтобы я ушел? Прекрасно, — в мгновение ока он очутился у двери.
— Ничего не забыл? — резко спросила она, поднимая бумажник, который он обронил, в спешке покидая дом. Золотое кольцо со звоном упало на деревянный пол, и она наклонилась, чтобы поднять его.
— Это что, обручальное кольцо?
— Отдай.
— Ответь на вопрос, Роберт. Это. Обручальное. Кольцо?
— Ты ведь прекрасно видишь, что это оно, — огрызнулся он, хватая бумажник и кольцо.
— Ты женат?
— Тринити, ты не понимаешь…
— О, Боже, так и есть, ты женат.
— Это было давно.
— Ты живешь с ней? — Тринити почувствовала, что ее сейчас стошнит.
— Да, но…
— У тебя есть дети? Господи, знаешь что? Не отвечай. Я не хочу знать. Убирайся.
— Тринити.
— Проваливай отсюда!
— О! Поверь мне, так я и сделаю, — пробормотал он, хлопнув дверью.
— Ну и как вам это? — произнесла Тринити в пустоту.
ГЛАВА 4
Тринити всегда успокаивалась, гуляя по лесам Норт Хиллс, и сегодняшний день не был исключением. После того, как Роберт, а точнее Роберт-козел, как она его окрестила, умчался на своем любимом «мерседесе», она надела ботинки и пошла на прогулку.
Тринити шла по хорошо знакомой тропинке и просто кипела от злости на Роберта, утренние события все еще были свежи в памяти.
Она поверить не могла, что он водил ее за нос почти целый год. Не только ее, но и свою жену. Тринити с горечью признавала: кем бы ни была эта женщина, она являлась жертвой его измены. А самое ужасное во всем этом то, что она, Тринити, принимала во всем этом непосредственное участие, и не важно, что она не знала о двойной жизни Роберта. Черт возьми, как можно было быть такой слепой и не понять, что встречается с женатым мужчиной? Ведь факты были на лицо, но она не придавала им значения. Все кусочки мозаики тут же соединились в единую уродливую картинку, и Тринити словно прозрела.