— И ты убьешь волка при случае? — спросила Пейдж.
— Нет, — признался Бен. — Не говорите только Карлосу. Я не убью его, если зверь не нападет на меня. Джон Ястреб никогда не простит мне убийство без причины.
— Он твой друг? — спросила Пейдж, удивленно переглянувшись с сестрой.
— Джон Ястреб — продавец из магазина на стоянке? — уточнила Фиби.
— Не просто продавец, а хозяин, — поправил Бен, ныряя под низко торчащую ветку. — Я знаю Джона всю свою жизнь. Именно он убедил меня стать юристом.
— Так кем же ты будешь? — Фиби изо всех сил старалась разговорить его.
— Юристом, — повторил парень с улыбкой. — Первым в истории адвокатом из племени синоя.
— Значит, ты решил поработать на этом курорте не только для того, чтобы развеяться? — спросила Пейдж.
«Не ходи вокруг да около, сестренка, — подумала Фиби. — Бери быка за рога».
— Да, — ответил Бен. — Когда Джон сказал мне, что вредительством занимались не наши соплеменники, я решил во всем разобраться на месте. Ведь получив диплом, я стал официальным защитником нашего народа и должен знать, кто виновен на самом деле.
— И кто же? — спросила Фиби.
Парень глубоко вздохнул и спросил:
— А вы не собираетесь писать статью против нас?
— Ни в коем случае, — ответила Фиби и отряхнулась. Только что прошел мелкий дождик, и одежда слегка намокла. В воздухе стояла легкая дымка.
— Я проверял факты в течение нескольких недель и не нашел никаких доказательств причастности синоя. — Он замедлил шаг, пропуская сестер между двумя валунами. Потом они снова зашагали рядом. — Карлос и де Ланей решили подставить племя, поскольку его больше не в чем обвинить.
— Кто же, по-твоему, создавал неприятности? — спросила Пейдж.
— Ну только не Глускап, хотя Джон Ястреб уверен в обратном. — Бен невесело улыбнулся. — Я думаю, что руководство корпорации само устраивает беспорядки.
Фиби посмотрела на него с уважением — ведь он верил только фактам, а не легендам о Глускапе. Сама же она сомневалась в том, что «Виста Рекриэйшн» могла вредить собственному строительству. Однако теперь удастся выудить побольше информации.
— Какова официальная позиция племени? — спросила Фиби.
— Трудно объяснить, не вдаваясь, в историю, — ответил Бен.
— У нас куча времени. — Пейдж поглядела на часы. — По моим подсчетам, мы доберемся до реки еще через два с половиной часа.
— Ладно. — Бен повернул в сторону, обходя скользкий и грязный склон, и продолжил, только оказавшись под высокой сосной: — Все началось в тысяча восемьсот восьмидесятом году, когда федеральное правительство решило потеснить племена синоя и мандо и отправить их в резервации.
Пока парень говорил, Фиби поняла, что рассказываемая им история передавалась в его роду из поколения в поколение.
— Синоя возмутились, когда их попытались переселить на земли, принадлежавшие мандо, — продолжат Бен. — Они стали доказывать свое право на эту гору и окружающие ее долины, но правительство не хотело признавать очевидного.
— Печально, — произнесла Пейдж.
— После переселения стало еще хуже, — проговорил Бен. — Мандо презирали изгнанников. В конце концов вождь Бегущий Волк поднял восстание. Он увел свое племя с земель мандо в те края, которые отняло у них правительство. Они продержались пару лет, до тех пор пока правительственные войска не перебили большинство синоя. Оставшихся в живых отправили в Канзас.
— В Канзас? — Фиби была потрясена услышанным.
— Представляете, что им пришлось пережить? — спросил Бен. — Ведь наше племя жило все время в горах и совсем не привыкло к прериям.
— Шериф сказал, что в городе живет только тридцать синоя, — вмешалась Пейдж. — Он говорил о тех, кто уцелел?
Бен покачал головой:
— Большинство из наших осталось жить в Канзасе, но несколько сотен ежегодно приезжают. А Джон Ястреб и прочие постоянно стараются вернуть земли, отнятые корпорацией.
— Как же они это делают, если не наносят вреда строительству?
— Мы хотим официально получить участок земли, основываясь на границах тысяча восемьсот восьмидесятого года, — ответил Бен. — Но пока у нас нет никаких доказательств права владения им.
— Ну, еще не все потеряно, — улыбнулась Фиби.
— Джон считает, что у нас есть шанс, — ответил Бен. — А я не уверен. Как я уже сказал, нет никаких документов и записей. Правда, когда-то у синоя существовал особый индейский договор, оговаривавший размеры нашего земельного участка, но его никто не видел со времен переселения в Канзас.