- Эй, хозяева, есть тут кто? - крикнула Марина в проем, из которого тянуло запахом кислого теста.
- А заходите! - ответил им глухой голос.
В комнате, на огромной железной кровати с ажурным подзором тонуло в подушках сморщенное старушечье личико. Тела под пухлым ватным одеялом не было заметно, словно лежал под ним ссохшийся лист, а не человек. Над выцветшим ковриком на стене в ряд висели украшенные бумажными цветочками, портреты худощавого мужчины, трех парней и одной девочки лет десяти. Видно было, что портреты увеличивали с маленьких фотографий - лица были размыты и неумело подретушированы.
- Добрый день, - поздоровались подруги.
- Здравствуйте, милые. Вот спасибо, что навестили. Ох, и радость, - зашамкала губами лежащая. - Хоть перед смертью на вас, молодых да красивых, полюбуюсь, а не на сморчков старых. Посидите рядом, детушки.
- Да мы только хотели молока купить, - растерялась Марина. - А есть ещё кто-то?
- Есть, куда им деваться, вот-вот появятся.
Словно в подтверждение её слов, заскрипели половицы, и в избу вошел старик. Невысоким ростом, кудрявой седой бородой и яркими губами он походил на сказочного гнома.
- Ну что, проведал? - бестелесная старушка внимательно взглянула на вошедшего из-под сморщенных век.
- Проведал, - подтвердил старичок-гном. - Тебе кланялись.
- Небось, ждут, не дождутся. Ничего, скоро встретимся… - она неожиданно улыбнулась, отчего лицо ещё больше сморщилось, а между впавших губ появился одинокий коричневый зуб. - А тут девоньки за молочком пришли, ты уж дай им всего, что надо. И бражки, бражки не забудь.
- Ладно, Анатольевна, все сделаю. Отдыхай спокойно. - Гном обернулся и шаловливо подмигнул Соне. - Пошли-ка со мной, красавицы. Молока у нас нынче много, Красавка да Рыжка с июньских трав доятся, хоть залейся.
Разговор с Сергеичем затянулась, был старичок болтлив, и отпускать гостей ему явно не хотелось. Пришлось и чай пить, и вареники с картошкой есть, и бесконечные рассказы про местных старух выслушивать. По словам Сергеича выходило, что собрались они тут, словно согнанные временем. Ни у кого уже почти и детей не осталось, а уж о мужьях и говорить нечего. У Анатольевны ещё в войну все сгинули, другим тоже лиха хватило. Митрофановну Мишаня в городе на вокзале подобрал, куда её невестка спровадила с глаз долой. О себе Сергеич говорил мало, хотя выходило, что он тоже не местный. А потом старичок сообщил им, что ежели в течение трех дней будет ещё дождик, то пойдут первые белые грибы, из тех, что вырастают, когда рожь начинает колоситься. Колосовики, значит. Не пропустить бы.
***
- Странное дело, - удивлялась Соня на обратном пути. - Я-то думала, они тут все родились, а они, оказывается, приезжие. Дом престарелых какой-то.
- А ещё, - с трудом таща сумки, набитые банками, бутылками и крынками, пропыхтела Марина, - я одного не пойму, где тут у них кладбище?
- Что? - словно пораженная громом остановилась Соня. - Кладбище? Причем тут кладбище?
- А притом, что раз обитают тут почти одни старики, то наверняка и умирают. И где их тогда хоронят? Логично было бы, если бы кладбище около часовни устроили. Самое подходящее место. Так? А его там нет. И лес вокруг деревни нетронутый, и дорог больше нет.
- Точно нет?
- Точно. Я у Сергеича спросила. Всего одна дорога, тупик. Есть ещё старая просека – хотели электричество когда-то тянуть, но не стали. И просеку так и не дорубили до поселка.
- Ну не знаю, не в лесу же они их закапывают. Хотя всякое может быть. - Соня остановилась, потому что Марина опустила сумки на землю и простонала:
- Всё, теперь твоя очередь. Как раз полдороги.
Соня шагнула к сумкам и внезапно замерла. Марина проследила за её взглядом и тоже онемела. По поляне, где паслась все та же привязанная рыжая корова, бегали дети. Две маленькие девочки в коротких платьицах, носились друг за другом, то прячась за коровий бок, то неожиданно выскакивая и корча забавные рожицы. От остолбеневших в изумлении подруг до поляны было не больше полусотни метров, но ни одного звука, ни крика, ни смеха оттуда не долетало. Вот одна из девчонок кувыркнулась в траву, и вторая почти настигла её, но промахнулась и тоже шлепнулась, дрыгая босыми ногами. Крова лениво жевала, отмахиваясь хвостом от мух. Тишина.
- Откуда тут могут быть дети? - почему-то шепотом спросила Соня. - И почему они молчат?
- Не знаю, может быть, это внучки к какой-нибудь бабушке в Осолонки на лето приехали, - так же шепотом отозвалась Марина. - А молчат… Спроси что полегче.
В этот момент одна из девочек, та, что была с виду помладше, лет шести, вскочила на ноги и заметила стоящих на дороге девушек. Соне показалось, что она что-то сказала другой девочке, и та обернулась. А в следующую минуту дети уже сорвались с места и исчезли за деревьями. Словно их и не было.