— «Я согласна», — прошептала Торина. — «Я согласна, только обещай мне, что не обидишь мою сестру. Вита и так много страдала. Уведи её. Я приму всю боль. Я переживу всё, что ты мне напророчишь. Только обещай, что Вита будет счастлива».
— «Что ты, сестра, такое говоришь!» — возразила Вита. — «Я не хочу, чтобы ты из-за меня страдала».
— «Я обещаю одно. Я буду с ней ласков и нежен, насколько способен. Я не люблю насилие, рукоприкладство. Не люблю женские слезы. Меня мало волнует женское тело, и лишь когда черная кровь скажет мне, что настало время, я коснусь твоей сестры. Я дам ей всё, что она пожелает». — Торина качнула головой. Тогда мужчина достал из кармана кинжал, что всегда был при нём. Он слегка коснулся лезвием кожи на ладони Торины, потом у Виты, после чего порезал свои ладони и, взяв ладони девушек, крепко сжал их в своих руках. Закрыл глаза. Тонкой ниточкой кровь, смешиваясь, поднялась в воздух, окружив их руки, словно обвязывая их, запутываясь в крепкие узлы. Исчезла. — «Всё кончено!» — произнес он, отпустив руки девушек и поднявшись на ноги. — «Что же, начнем новую игру!» — Тогда он щелкнул пальцами правой руки. И все люди в городе, в замке, все-все живые существа уснули крепким сном. Девушки тоже погрузились в сон. Тогда горбун убрал свой кинжал в тайный карман своей одежды и, накинув плащ, поднял Виту на руки, закинув хрупкое тельце на плечо, исчез, словно его и не было вовсе.
*** ***
ГЛАВА 2 ГРАНЬ БЕЗУМИЯ
ЧАСТЬ 1 ЖИВЫЕ МЕЧТЫ
Тишину раннего утра разорвал крик петуха, гуляющего где-то за старым сараем. Присцилла, потянувшись, расправила плечи и, выбежав на улицу в одной рубашке, полностью прикрывающей её тело, застегнутой до основания шеи, забежала в сарай, схватив небольшую плетёную корзинку. — «Ой!» — воскликнула она, уставившись на всё так же сидящего на металлическом ведре молодого герцога. Словно контуженый, он молчал и смотрел на основание ножки стола. — «Что Вы здесь?» — Медленным, осторожным шагом девушка приблизилась к мужчине, слегка коснувшись его плеча кончиками пальцев. — «Вам плохо?»
— «Она не захотела быть моей женой», — еле слышно пробормотал Гривор, не поднимая глаз на девушку.
— «Возможно, она просто ошарашена? Сбита с толку?» — Присцилла слегка улыбнулась, присев перед ним на колени. — «Она всегда знала лишь ненависть, а Вы заставили её посмотреть на жизнь с другой стороны. Дайте ей время понять свои чувства, разобраться в себе. Или сделайте что-то такое, что она не сможет упустить из виду. Что подтолкнёт её к Вам. Будьте сильным, будьте настойчивым. Докажите, что ради неё Вы готовы на многое!» — Присцилла оставила его одного и, забравшись в курятник, принялась собирать яйца. Набрав полную корзинку, ушла на кухню. Гривор вышел на улицу, наблюдая за нею, стараясь разобрать её слова. Понять их смысл и, как сказала Присцилла, разобраться в своих чувствах и в своих желаниях. Быть может, всё ложь, а может, и правда. И как не хотелось ему принять правду об отце. О том, кто был для него самым добрым человеком на свете. И, чтобы обдумать, расставить всё по местам, Гривор пришел к пруду и, уставившись в воду, уселся на берегу.
Через пару часов, вернувшись, полный решимости поговорить с Ториной, заставить всё рассказать, Гривор, казалось, не узнавал лесных жителей. Присцилла как-то скованно пробежала мимо, не сказав ему ни слова, словно не заметив. А Сепп с некой злостью, скривив лицо, рубил дрова. — «Что случилось?» — еле слышно пробормотал он, но, заглянув в сарай, пошатнулся, сделав пару шагов назад. Торина мило вела беседу с разодетым, как павлин, в богатых одеждах мужчиной, но, заметив молодого герцога, сразу убрала с лица улыбку, бросив в его сторону серьезный, немного пугающий взгляд. Гривор, казалось, сразу узнал этого человека, хоть и давно не видел его. — «Гернер?» — прошептал герцог, снова отступив назад.