Торина подозвала к себе брата, и тот, передав девушку в руки Присцилле, вынес из сарая бутылку браги и свечу. — «Что вы хотите сделать?» — проскулила девушка, пытаясь вырваться, но Присцилла, сдавив её руку, прижала к себе и, запрокинув её голову себе на плечо, прислонила маленький кинжал к её правому глазу, заставив замолчать и успокоиться.
— «Тебе не надо на это смотреть», — прошептала Присцилла девушке на ухо, сильнее сдавив её своими руками.
— «Сепп, положи-ка его на землю да крепче держи!» — проговорила Торина, наблюдая, как её брат послушно опускает на землю купца, крепко сжимает его руки за головой, присела рядом на колени. — «Я не чудовище! Я лишь обиженная дочь своего отца. Ты же знаешь моего отца?» — На что мужчина покачал головой. — «Тогда ты знаешь, что будет очень больно». — Торина медленно вонзила острое лезвие в его живот, неглубоко. Плавно вырисовывая большой квадрат, слегка подцепила краем ножа кожу и, взявшись пальцами за край, потянула, сдирая кусок кожи с человека. Кровь, смешиваясь с липкой сукровицей, казалось, вызывала у неё зверский аппетит и смех сидящего на пне вельможи, он хлопал в ладоши, словно был безумно доволен представлением. — «Прости, но у моего плаща потёрлись рукава, надо заменить». — Она упивалась стойкостью и мужеством человека, который старался сдерживать крик, терпел боль. Но потом Торина вскрыла бутылку с брагой, поливая ею рану, после чего взяла в руки горящую свечу, слегка коснувшись его огнём. Брага загорелась, завладевая живот мужчины яркими играющими языками пламени, ну как тут сдержаться, как стерпеть ту боль. — «Тише! Тише!» — прошептала ему Торина, затушив огонь куском вырезанной кожи, получая невероятное удовольствие, чувствуя запах жареного мяса. — «Ты такой умничка! Не каждый стерпит подобную боль!» — Она приподнялась с колен и снова отошла от него, а Сепп, отпустив мужчину, запрыгнув на телегу, принялся сбрасывать трупы на землю. — «Уходи! И чтобы духу твоего не было больше в лесу!»
— «Моя дочь?!» — прохрипел мужчина, стараясь подняться на ноги. — «Отпусти мою дочь!»
— «Я сказала, уходи!» — закричала Торина, швырнув кусок кожи на землю. — «А дочка твоя здесь останется, пусть послужит немного брату моему!»
— «Не-не! Дорогуша, так не пойдет! Ты убить его должна, а девку мне отдать!» — резко поднялся вельможа с пня. — «Он же расскажет, что я с тобой!»
— «Не расскажет!» — хмыкнула Торина. — «Кто поверит, что ты, мой друг, якшаешься с нами, убийцами, каннибалами, извергами!» — говорила она громко и властно, наполняя свой голос нотками ненависти ко всему окружающему. — «Ему жить осталось полгода самое большее!» — смотрела она на купца сверху вниз, наблюдая, как старается он подняться с земли. — «Ты с его дочкой развлечься хотел?»
— «Какой теперь толк!» — хмыкнул Гернер, наблюдая, как Сепп скидывает последний труп с повозки, спрыгнув вниз, ушел в сарай, вернувшись с ящиком в руках, погрузив всё в телегу и накрыв волчьими шкурами. — «Ты псу своему, может, команду дашь? Чтоб этого добил, ну или…» — Тут он, окинув взглядом с ног до головы Присциллу, снова заговорил: — «Сестричка мне твоя нравится! И не у каждой аристократки такие волосы, как у неё!»
Но Торина, лишь натянув зверскую ухмылку, щелкнула пальцами, жестом показав сестре, чтобы та скрылась из виду. — «Даже не думай!» — и Присцилла, качнув головой, передала девушку в руки брата, ушла в дом.
— «Что-то изменилось в тебе, ты обмякла, подобрела, что ли?!» — недовольно проговорил вельможа, забравшись в повозку, подав знак слуге, чтобы тот ехал вперед.
— «Отпустите мою дочь!» — сумев-таки подняться на ноги, купец сделал несколько шагов вперёд, наблюдая, как Сепп сжимает её крепкими руками.
— «Надоел!» — фыркнула Торина, подняв нож с земли и быстрым шагом приблизившись к нему, несколько раз вонзила лезвие мужчине в живот. Мужчина упал на землю, истекая кровью. — «Когда говорят „беги“, надо бежать! Глупый!» — вытерла она нож о его одежду и медленным шагом, пересекая двор, не обращая внимания на бьющуюся в истерике девчонку, подошла к сараю, опустившись на землю.