— «Ха-ха!» — проговорила я, слегка скривив лицо растянутой ухмылкой, отцепив его пальцы от своей руки. — «Тоже пошутить любишь?»
— «Ну что ты, какие шутки? Я говорю только чистую правду!» — продолжал смеяться Сепп, вызывая смех и у остальных, цепной реакцией добравшийся и до меня.
***
Прошел еще месяц, и девственным, белым пуховым одеялом снег легкими пушинками покрыл всю землю, завладевая полями и лесами, покрывая крыши домов и откосы каменных стен. Дети палача скрывались в темных пещерах, стараясь не показываться на свету, и лишь украдкой периодически выходили. Сепп ходил на охоту, забивая мелкую дичь, а Бея, покрывая голову капюшоном, стараясь скрыться с глаз от охотников, ходила в город, покупая у ненавидящих Гернера людей свечи, соль, специи. Я, как и обещала, носила каждые три дня хлеб, проведывая Торину и разговаривая с её малышом в утробе. А Присцилла, поскольку лучше всех из женского пола знала лес, ходила за хворостом и шишками для поддержания огня, так как, затухая, огонь забирал жизнь. Холодные стены пещеры тут же поглощали тепло, отдавая уводящий в пустоту и смертельную зябкость холод.
Вот и этим тихим утром Присцилла, закинув в костёр последние ветки хвороста и окинув взглядом почти пустую корзину с шишками, вышла на улицу. С голых веток деревьев падали сдуваемые лёгким ветерком пушистые снежинки, что, медленно падая, ложились на чёрные волосы. — «Какая свежесть!» — на вздохе произнесла Присцилла, внимая каждому глотку зимнего воздуха. Слегка улыбнувшись, она накинула на голову капюшон и, медленно перебирая ногами, словно стараясь не оставлять следов, шагала по сугробам, хватаясь руками за ветви деревьев. Выйдя на небольшую поляну, она принялась собирать валяющиеся на снегу ветки берёзы, которую совсем недавно кто-то срубил.
— «А я уже думал, больше тебя не увижу!» — вдруг игривый мужской голос, окликнувший её испугал, и Присцилла обернувшись, выронила вязанку хвороста на землю. — «Прости, я не хотел тебя напугать!» — наклонился молодой человек, подняв вязанку.
— «Нет! Что ты!» — немного смущенно улыбнулась Присцилла, выхватив из его рук хворост, закинув вязанку себе на спину. — «А ты что делаешь в лесу? Снова охотишься?» — её голос вдруг приобрёл некую игривость с нотками увлечённости. — «А говорил, что охотиться больше не будешь».
— «А я и не охочусь! Просто по лесу гуляю в надежде встретить прекрасную лесную нимфу, что встречал здесь раньше». — Молодой человек не спускал переполненных страстью глаз с девушки, что, стараясь не замечать его ухмылки, брела промеж деревьев, лишь изредка бросая на мужчину робкий игривый взгляд. — «Я сделал, как обещал, нашел себе новое занятие. Более прибыльное».
— «Это хорошо!» — её легкая улыбка росла, превращаясь в легкий смех. Тогда мужчина нагнал её и, схватив за предплечье, с силой сжимая его, сдавливая пальцами, подтянул к себе и, вырвав из её рук связку хвороста, швырнув её на снег, прижал Присциллу к дереву, впившись губами в её губы. — «Постой!» — затряслась девушка, стараясь остановить мужчину, что сильнее сжимал руками её талию. — «Не надо!»
— «Но почему?» — шептали его губы, страстно блуждая по бледной тонкой шее, спрятанной почти целиком под воротник. — «Скажи мне, моя нимфа. Чего ты боишься?»
— «Какие громкие, красивые слова!» — Присцилла вырвалась из его рук, отойдя на несколько шагов назад. — «Слишком громкие, но они не несут и капли смысла».
— «А если я скажу, что люблю тебя!» — мужчина ринулся к ней, но девушка снова отшатнулась в сторону.
— «У меня уже есть жених», — пробормотала Присцилла, не опуская глаз. — «И мы сыграем свадьбу в день праздника зимы».
— «Ну да! Я слышал! Лекарь!» — недовольно заговорил молодой человек, снова приблизившись к девушке, обвив её талию руками. — «Тебя же тянет ко мне, я вижу. Твоя кожа, твои губы. Они шепчут мне: прикоснись, овладей. Лекарь был первым мужчиной в твоей жизни, и потому ты так предана ему, это понятно! Но зачем хранить ему верность, если есть мужчина, готовый его заменить!» — молодой охотник снова прижался к девушке всем телом, но слетевшая с ветки птица, сбросившая ему на голову ком снега, напугала, и мужчина расслабил хватку, пошатнувшись. — «Что за черт!» — выкрикнул он недовольно.
— «Югрим!» — на вдохе прошептала Присцилла и, подняв с земли вязанку хвороста, убежала, исчезнув за деревьями, скатилась по склону глубокого оврага, вбежав в узкий проход пещеры, заперев за собою дверь.