Свет легкой тенью, тусклой и такой же безжизненной, проскользнул по его лицу, делая его светлые волосы немного рыжеватыми. И Торина, она была еще бледнее, чем обычно. И даже этот отдающий красным оттенок лучик солнца не мог наполнить её кожу жизнью. Одарить хоть немного алым цветом её кожу. Она глубоко вздохнула, не приходя в сознание, тяжело дышала. Через раз проглатывая воздух, что был сырым и холодным. Пронизывающим насквозь. Орла приподнял её немного и, подобрав в стороне больше сена, положил ей под спину, уложив её тело так, чтобы она могла немного согнуться в спине, полусидя. — «Прости меня. Я не смог тебе помочь. Я не смог дать тебе ту жизнь, что когда-то обещал тебе и герцогине. Если бы она была сейчас жива, она бы ни за что не позволила Гернеру устроиться на троне». — вздохнул он, снова протерев её тело куском ткани от своей рубашки.
— «Тебе никогда не надоест ухаживать за этой девкой!» — раздался ехидный, мерзкий голос Гернера. Засовы заскрипели отвратительным металлическим скрежетом, заставив Торину немного вздрогнуть, очнуться ото сна, приоткрыть глаза. — «Лапонька моя, ты же не против, если я заберу у тебя лекаря на некоторое время? Мне надо с ним побеседовать наедине». — На что Торина немного качнула головой, казалось, не понимая совершенно, что происходит перед её глазами. Казалось, она и не видела вовсе.
— «Что тебе надо?» — еле слышно проговорил лекарь, поднявшись на ноги и сложив руки на груди. — «Разве ты не получил от меня ответа на твои предложения? Так повторю еще раз. Я не стану служить тебе! Я лучше умру, но не предам людей, что мне дороги!»
— «Я хочу тебе кое-что показать». На лице Гернера растянулась невероятно противная улыбка, наполненная неким злорадством. Орла качнул головой и, опустив руки, вышел из темницы. Засовы снова издали отвратительный скрипящий звук. Орла обернулся, рассматривая стражника, что запирал на замок решётку темницы, после опустил взгляд на изнеможенное тело рыжей женщины, что, снова закатив глаза, казалось, потеряла сознание. — «Я думаю, тебе надо это увидеть или, быть может, даже прочувствовать тот момент. Момент моего триумфа. Если честно говоря, я надеялся, что ты одумаешься и примешь моё предложение, но на нет и суда нет. Как говорят в народе! Так что я решил сделать тебе прощальный подарок, так сказать!» — Гернер сделал жест рукой, давая понять лекарю, чтобы тот начал движение по коридору, пошел вперед. После чего и сам пошел вперед. Трое охотников, больших и явно сильных, шли следом, дышали в спину, угнетая. Они вышли из темницы и достаточно медленным, я бы сказала, прогулочным шагом поднялись по лестнице выше и выше на верхние этажи и дальше уже по знакомым коридорам. Темнело, и лучи солнца, проскальзывая по полу, уже не могли ворваться в помещение узких коридоров через округлые, украшенные узорами окна. Впускали на свободу темноту. Страх. Сомнение. Гернер остановился возле своей комнаты и открыл дверь, пригласив лекаря зайти внутрь. На что Орла поднял на мужчину глаза, словно не понимая или не желая понимать того, что собирался ему показать Гернер. Гернер снова ухмыльнулся и, сделав снова жест рукой, показывая лекарю, чтобы тот зашел в помещение. Орла вздохнул глубоко, набрав полную грудь воздуха, и вошел внутрь, а Гернер вошел следом, сделав лишь шаг и остановившись на пороге. — «Ты не переживай особо. Я не насиловал твою девочку. Хоть и соблазн был велик, но всё же я не самый последний гад, живущий в этом городе. Я еще помню всё, что ты делал для меня и моей семьи все годы верной и безответной службы герцогу. Потому я дарю эту ночь тебе. Ночь с твоей возлюбленной. А потом я порадуюсь вашей смерти».
Она лежала на кровати, казалось, такая беззащитная, нежная. Тонкие ноги, бледные, казалось, были одного цвета с постельным бельём. Её рваная рубашка, слегка прикрывала бедра, зазывая прикоснуться к коже. Черные волосы растрепанными пружинами рассыпались по спине, полностью завладевая обширной частью подушки, а одна рука, свалившись с края кровати, почти касалась пола, совсем немного, кончиками пальцев. Орла молчал, он, казалось, не мог найти слов, выразить своё отношение к этому человеку. И что его сейчас волновало больше всего. Он медленно подошел к кровати и, подняв её руку, что свисала с края кровати, придвинув девушку, перевернул её так, чтобы она легла на спину, посмотрел на уже засохшую кровь на её голове. Провел пальцами по лбу, убрав черные кудряшки с её лица, нежно, стараясь не разбудить её. — «Развлекайся!» — громко сказал Гернер и, покинув помещение, запер за собою дверь.