Но палач, стянув с головы колпак, показал своё пустое, абсолютно без единой эмоции лицо. — «Убить свою дочь? Такое удовольствие я тебе не доставлю. Если хочешь её смерти, будь любезен, возьми топор и сделай это сам!» — Тогда Грог обернулся, посмотрев на Торину, что продолжала лежать на пне, не отрывая головы, бросил колпак на деревянные доски пола эшафота. Он медленными тяжелыми шагами прошел по эшафоту, спустился по лестнице и ушел.
— «Всё приходится делать самому!» — фыркнул Гернер и, схватившись обеими руками за рукоять топора, принялся вытягивать его из пня. Но топор, накрепко засевший в деревянной плоти, не поддавался, словно не желая проливать кровь этим утром. — «Ну давай же ты!» — продолжал он, упираясь ногой о пень, но внезапный шум, что отражался эхом, сопровождаясь легкой дрожью земли, отвлёк его. Гернер отпустил топор и, выпрямившись, наполнился страхом, попятился назад, наблюдая, как ступенька за ступенькой тяжелыми шагами на эшафот поднялся похожий на громадную гору высокий и мощный, скрюченный в три погибели горбун.
— «Зулул?» — наполненным удивления голосом проговорила Торина, подняв с пня голову и закинув разлохмаченные волосы назад, уставилась на горбуна.
Горбун поднялся на эшафот и, вынув топор из пня, швырнул его в сторону. Топор пролетел несколько метров и упал, исчезнув в глубоком сугробе. — «Не смей!» — прохрипел горбун, и Гернер, сделав еще один шаг, оступился, свалившись с эшафота в сугроб.
— «Зулул!» — улыбнулась Торина и, поднявшись на ноги, хромая, приблизилась к горбуну, обняв его. Медленно сползая на пол, упала спиной на деревянные доски. — «Наконец-то ты здесь».
— «Здравствуй, сестрица». — Звонкий женский голос окликнул её, и, открыв глаза, Торина увидела, как по лестнице на эшафот поднимается женщина в красном платье. — «Прости меня!»
— «Вита». — сорвалось с её губ. Из глаз Торины потекли слёзы, она улыбнулась, разглядывая сестру, и лишь когда женщина в красном подошла вплотную к Торине, все увидели их сходство. Такие же прямые, блестящие, рыжие волосы и черты лица, бледная кожа, и лишь одна деталь отличала их друг от друга: у женщины в красном не было шрамов на лице. — «Я мечтала увидеть тебя снова, сестра».
— «Я так виновата перед тобой. Если бы я знала тогда, что за жизнь тебя ждёт, ни за что не стала бы просить тебя сделать этот шаг в бездну».
— «Ну что ты, сестра! Мы сами вершители своих судеб!» — Сильнее улыбнулась Торина и, обвив шею сестры, что нагнулась над нею, трясущимися от слабости и холода руками, крепко обняла. Вдруг маленькая белая детская головка показалась из-за складок широкого красного платья. — «А это кто?» — прошептала Торина.
— «Это мой сын! Сын колдуна!» — с некой гордостью протянула Вита, взглянув влюблёнными глазами на горбуна. — «Ну же, Зиг, поздоровайся со своей тёткой!» — но маленький мальчик, снова выглянув, слегка показав красивые крупные глаза, спрятался за спину матери.
— «Я счастлива, когда ты счастлива!» — прошептала Торина, снова улыбнувшись.
— «А я несчастна, когда ты несчастна!» — улыбнулась в ответ Вита и, поцеловав сестру в лоб, снова поднялась на ноги, отошла в сторону, позволив горбуну подойти к сестре.
— «Ну что, Торина, как тебе жилось?» — спросил горбун, нагнувшись над женщиной и приподняв её тело, подтащил к себе ближе, разместив её тело на своих коленях.
— «Весело! Хоть и больно!» — с её уст слетел смех, хоть и глаза выдавали ту боль, что терзала её тело.
— «Я отпускаю тебя», — прошептал тогда горбун и, приподняв её голову, впился губами в её губы, словно высасывая из её тела жизнь. Торина обмякла, перестала дышать и вот уже, повиснув на его руках, умерла.