***
Следующим утром, когда Вита и колдун пришли в город, молодой герцог, не раздумывая, принял предложение колдуна, и они заключили договор. Гривор не знал тогда, на что подписывается. Что отдает вместе с кровавой подписью, оставленной на желтом листе бумаги, и свою душу. И что вскоре, изменившись, перестанет быть тем, кем был. И что забудет его сердце, что значит любить и сострадать. И превратится он в подобие своего дядюшки. Но это будет после, а сейчас, держа в руках черное гусиное перо, Гривор с вожделением ждал, когда ритуальный нож надрежет его палец и, смочив краюшек пера, он подпишет этот документ, и этого будет достаточно, чтобы возыметь силу, о которой мечтал когда-то Гернер. — «Вот и всё!» — с некой хитрой ухмылкой проговорил горбун, вырвав из рук молодого герцога пожелтевший лист бумаги с заветным кровавым пятнышком. — «Теперь идите в замок, отыщите блондинку и заманите её в башню, а дальше я всё сделаю сам!»
— «Она и есть тот самый демон?» — с удивлением проговорил Гривор, наблюдая за тем, как исчезает на его пальце рана от пореза. — «А с виду не скажешь».
— «Каждый из нас с виду не тот, кем может быть на самом деле!» — ухмыльнулся горбун и, свернув лист в трубочку, убрал за пазуху. — «Ева может убить одним прикосновением руки, одним сладчайшим поцелуем, высосать всю жизнь из хрупкого человеческого тела!»
И Гривор вошел в замок и, отыскав Еву, пригласил на прогулку по извилистым лестницам. Они разговаривали то о его отце, то о дядюшке, и всё это время девушка была так мила и невинна, что молодому герцогу на мгновение подумалось: «А правда ли эта девушка демон? И разве могут демоны быть столь тактичными и милыми? А вдруг она на самом деле просто человек? Просто очередная попавшая в незатейливую игру колдуна жертва?» — Но это были лишь мысли, которые он старался прятать как можно глубже в своей голове. — «Вот здесь я любил проводить одинокие вечера!» — тихо произнёс Гривор, позволив блондинке пройти вперёд, но стоило ей сделать шаг в комнату, как дверь захлопнулась, и Гривор запер её на засов, пропустив на свет горбуна. — «Это лишь месть за смерть моего отца и матери!» — сказал молодой герцог, сделав пару шагов назад.
— «Зулул!» — выкрикнула девушка, обвив руками решётки на небольшом окошке на двери. — «Не смей!» — её голос становился озлобленным и диким.
— «Прости меня, родная!» — ухмыльнулся лишь горбун и, надрезав ножом свою ладонь, провел ею по дверному проёму, очертив контур. И в тот же момент черная кровь вспыхнула ярким светом, ослепив слегка, оставляя блики в глазах, впиталась в дерево. — «Тебе не выбраться из этой башни, пока не найдется тот, чья кровь сумеет разорвать моё проклятье!»
— «Я еще выберусь отсюда!» — кричала девушка ему вслед. — «Я еще найду способ, и ты, Зулул, пожалеешь об этом!»
— «Проклятья, повязанные на черной крови, нерушимы, ты знаешь это как никто другой!» — тихо ответил горбун, остановившись.
— «О да!» — с некой ужасающей улыбкой проговорила девушка, чуть ли не ломая стальные прутья руками. — «Но ты уже не единственный носитель мерзкой крови! Настанет день, я доберусь до тебя и до твоей женушки, и тогда я высосу из неё жизнь без остатка! Ты знаешь меня, Зулул! Ты знаешь, я слов на ветер не кидаю! Я дождусь того дня, когда снова твоя кровь обретёт со мною связь, и эту нить будет не разорвать!»
— «Ты будешь гнить в сырой башне!» — с ненавистью ответил горбун, вернувшись к решеткам. — «Ты будешь медленно умирать, а я радоваться твоим мучениям. И никогда носитель черной крови не свяжет свою жизнь с твоей! Уж я об этом позабочусь!» — тогда он, снова развернувшись, ушёл, а девушка, отпустив решетки, утихла, исчезнув в темноте мрачной комнаты.
— «Как же ты любишь бросаться словами! Разве можно говорить „никогда“, если сам не уверен в этом?» — Всё еще был слышен её тихий игривый голосок. — «Я дождусь, друг мой! Дождусь!»
И в тот же день молодой герцог вызвал к себе Гернера, и, казалось, он уже смягчился, уже совсем не злился на дядюшку. — «Нас связывают кровные узы!» — говорил Гривор, приглашая дядюшку на прогулку по замку. — «Я понимаю, Вы хотели помочь, заменить меня в моё отсутствие. И раз уж моя избранница, как Вы утверждаете, убила моего отца, Вы имели полное право казнить убийцу и временно взять правление на себя. Городу необходим правитель, мудрый и великодушный, как Вы, дядюшка!» — с совершенно спокойной интонацией в голосе говорил Гривор, поднимаясь выше по винтовой лестнице, остановившись у запертой двери.