Хосе, чьё лицо удивлённо вытянулось, кивнул, не в силах найти подходящий ответ.
— Я ведь и сама немножко писательница, знаешь, Хосе, поэтому кое-что в этом смыслю… — Алиса Тарсила начала перебирать фотографии, тайком сделанные Эрнестом в читальном зале. — А это что-то необычное… Интересно! Никогда не слышала ни о чём таком… Говорили, что последние квиломбу…
Она тотчас умолкла, едва не прокусив язык — из комнаты послышался чей-то замогильный голос. Совершенно не похожий на голос Эрнеста, он, тем не менее, не мог принадлежать никому иному — и напевал нечто на языке, узнать который было совершенно невозможно.
— Это Эрнест, — Хосе махнул рукой. — Он считает себя магом.
Миндалевидные глаза Алисы Тарсилы угрожающе сузились.
— Меня сочтут колдуньей, если соседи услышат.
— Тут ничего не поделаешь, моя шоколадная. Эрнест — он…
— Что «он»?
Хосе не выдержал и горько рассмеялся. Ему было трудно объяснить девушке причины, по которым Эрнест притягивал его похлеще, чем магнит — булавку.
— Мой приятель полагает, что он наполовину турок — наполовину финн, как в одном из романов о космическом десанте. Может, именно поэтому у него развилось такое свойство: никого не замечать и всё время командовать.
— Но я не читаю романов о звёздном десанте… И какое это имеет значение? — возмутилась девушка.
— Давай ты расскажешь мне о том, что написано в этих свитках. — Хосе привлёк её за талию, чтобы отвлечь от мыслей о помешанном венгре за стеной, возомнившем себя колдуном.
Алиса Тарсила откинула съехавшие на лицо жёлто-коричневые пряди волос.
— Это отчёт о предприятии, организованном в 1841 году по приказу императора Педру II. Один из провинциальных вельмож, некто Альфонсо да Роха, выпросил у него значительную сумму денег и роту солдат — для поисков города, который мог оказаться легендарным Эльдорадо. Пятнадцатилетний император был вынужден согласиться, чтобы создать себе репутацию справедливого, щедрого и великодушного монарха. То, что Эрнест скопировал оба документа, свидетельствует о сформировавшемся у него предположении: да Роха — или кто-то, кто его хорошо знал — подделал рукопись 512, чтобы заполучить необходимые ему средства для давно задуманной экспедиции.
Хосе поджал губы — ему было неприятно слышать, что женщина соображает лучше него.
— И что он, по-твоему, искал? Серебряные рудники?
— Нет, конечно, но предмет поисков да Роха, несомненно, обладал значительной ценностью. Он охотился на рабов.
Хосе сглотнул комок.
— Охотился на рабов?
Она кивнула.
— Да, так поступали все бандейранты, да и остальные завоеватели тоже. Выдумывали какую-нибудь благородную цель, а потом отправлялись грабить, жечь и насиловать.
Алиса Тарсила улыбнулась и оправила голубое, в белый горошек, платье из ситца.
— Многие рабы, из тех, кого привозили из Африки, бежали в сертан. Там возникали даже целые государства, вроде Палмариса. Эти поселения — я не стала бы называть их республиками, потому что там царили первобытные законы — именовались квиломбу.
— И да Роха стёр одно из них с лица земли, а жителей обратил в рабство?
Улыбка Алисы Тарсилы стала загадочной, как у Моны Лизы, если, конечно, можно представить себе темнокожую Мону Лизу.
— Ну, не совсем. Акция закончилась полной катастрофой. Я просмотрела листы достаточно бегло — и заметила лишь слова «демон», «кошмар» и «погибли».
Хосе почувствовал, как хмель из его головы стремительно улетучивается.
— Что ж, давай ты прочтёшь мне эту историю. Страшные сказки на ночь — ведь это как раз то, что необходимо детям перед сном.
Несмотря на то, что вызывающие дрожь завывания Эрнеста, к которым добавился хорошо знакомый Хосе стук «носорога Мигеля», сами по себе внушали неясное беспокойство и страх, Алиса Тарсила согласилась. Возможно, то была самая большая ошибка в её жизни.
7
Хосе слушал, как Алиса Тарсила читает, и с каждым абзацем становился всё трезвее. Иногда он просил девушку остановиться и объяснить ему смысл незнакомых слов и выражений, а потом, переварив информацию, требовал продолжать. Его чернокожая дама сердца проявила терпение, выполняя все полученные указания: здесь свою роль сыграло присущее всем женщинам стремление подчиняться мужчине, а возможно, у Алисы Тарсилы также пробудился интерес к содержимому рукописи.