Хосе, слышавший это всё неоднократно, не смог сдержать насмешки:
— Да-да, и одного из ваших великих королей в конце концов поймали и повесили как простого разбойника.
Эрнест, ничуть не смущённый такими словами, только расхохотался в ответ:
— Умей принять смерть как мужчина. Ладно, это не так важно — я гляжу, ты немного повеселел, мой друг. Кстати, кто стал причиной твоей тоски? Уж не женщина ли?
Хосе, в который раз удивившись проницательности своего друга, ничего не отрицал, хотя и разговаривать на эту тему отказался. Впрочем, Эрнесту, похоже, было всё равно, ведь ему было достаточно одного взгляда, чтобы ухватить самую суть происходящего. Сам он представлял для окружающих сплошную загадку, в то время как они для него были как на ладони — и притом нисколько не интересовали. Судя по его возбуждённому состоянию, можно было с полной уверенностью предполагать, что на сей раз библиотека Рио-де-Жанейро предоставила в распоряжение бледного венгра именно те заплесневелые древности, которые его интересовали.
— Иногда я думаю, что ты некрофил, Эрнест.
На мгновение в чёрных глазах его друга вспыхнуло что-то, что принудило Хосе пожалеть о словах, слетевших с его языка. Видимо, он задел какую-то струнку души Эрнеста, приближаться к которой не следовало.
Молчание длилось около минуты, прежде чем венгр ответил глухим голосом:
— Ты даже не знаешь, насколько ты прав, Хосе — моя любимая действительно не пребывает среди живых. Да и сам я…
Он замолчал, плотно сжав губы, отчего те превратились в тонкую, словно прочерченную ножом, линию.
— Действительно, — продолжил Эрнест, и испанец напряг слух, понимая, что сейчас ему представилась исключительная возможность заглянуть за непроницаемый полог тайны, окружающей его собеседника. — Мои мечты — не о мире, в котором нет места для меня и моей любви. Я хочу изменить его — немножко, в самой малой мере, достаточной для того, чтобы мы смогли жить. И ты не поверишь, насколько титанические усилия для этого нужно предпринять!
Последняя фраза, сказанная громко и резко, принудила испанца насторожиться. Спохватившись, Эрнест закрыл рот и посмотрел на Ортегу.
— Впрочем, ты и ошибаешься, мой друг. Скорее, я люблю не то, что умерло, а вещи, которых в действительности не существует — идеалы, если можно так сказать. — Он горько рассмеялся. — Ничего удивительного, что именно я взялся за этот труд!
Смех Эрнеста, причины которого были совершенно непонятны Ортеге, становился всё более надрывным. Наконец, когда уже казалось, что венгра вот-вот охватит истерика, он вдруг умолк и взял себя в руки.
— Время слов прошло, Хосе. Сегодня я обнаружил необходимую рукопись и скопировал её при помощи вот этого маленького прибора. — Эрнест продемонстрировал карманный фотоаппарат, свидетельствующий о том, что обнаруженный им документ очень древний и копировать его при помощи ксерокса запрещено. — Завтра будут готовы фотографии, и мы сможем прочесть идущий к нам сквозь столетия текст об удивительнейшем из путешествий, которые когда-либо предпринимал человек.
Хосе Ортега, заинтересовавшись настолько, что забыл о мулатке и её родственниках, взглядом попросил Эрнеста продолжать.
— Речь идёт о поисках Эльдорадо, — с торжествующей улыбкой закончил тот.
5
Стоявший в густой тени сомкнувших свои кроны тропических деревьев жрец баба-кекерэ — худой чернокожий мужчина, ростом достигавший почти двух метров — отдал приказ. Бартоло, на котором из одежды были лишь белые холщовые брюки, подобно трём десяткам других участников действа, выступил вперёд. Шагая по утрамбованной тысячами ног грунтовой площадке, с виду напоминавшей мини-футбольную, но вместе с тем никогда не видевшей ни ворот, ни мяча, он ощущал, как глина, едва тёплая, передаёт свою силу его босым ступням. Здесь, вдалеке от многоязычного гомона мегаполиса, за пределами фавел и пригородов с их миллионами излишне любопытных ушей и глаз, в лесной чаще укрылось место сбора членов террейру кандомбле. Многие десятилетия здесь проводились тайные богослужения, посвящённые африканским богам, вырядившимся в одежды христианских святых — типичная для Рио парадоксальная смесь.