1. Мраморные крылья.
Люди собрались на площади. Именно там все должно было случиться. Они шептались, роптали, смеялись, возмущались." Она убийца!", "Прислужница демона!", "Убила королевскую семью!".... Говорили они, ухмыляясь. Их усмешки больше походили на оскалы. Дикие, хищные. В них не было ничего человеческого. Ничего.
Они радовались справедливости, возмездию... Только единицы не внемлили им.
Мужчина стоял впереди и смотрел на столб, вокруг которого было разбросано сено. В глазах его не было ничего: ни сожаления, ни грусти, ни наслаждения. Только ожидание и пустота. Бездонное ничего. Казалось, он слился с самим воздухом, и никто не замечал его молчаливого присутствия. А он не замечал толпу, сгрудившуюся вокруг места казни.
Они считали себя правыми. Они верили только в собственную версию происходящего. Слепо. Другой истины не существовало - Ханни Де Ванилла - треклятая ведьма, безжалостно вырезавшая почти всю королевскую семью. И вот ее выводят. Мужчина поднял глаза. В сердце нестерпимо больно кольнуло.
На руках и шее веревки, затянутые настолько туго, что оставляли темно-алые следы на светлой коже. Босые ноги пачкались в грязи и собственной крови. Кончики пальцев чуть подрагивали, то ли от октябрьского злого ветра, то ли от страха. Каждый ее шаг сопровождался криками и проклятиями.
- Ведьма!
- Дьяволица!
- Убийца!
Ответом озверевшему скопищу служило безразличие. По крайней мере девушка выглядела более чем спокойной. Ровная осанка, плавная походка, поднятый подбородок, далекий от этого места взгляд янтарных абсолютно беззлобных глаз. Пока она шла к столбу, глашатай зачитывал обвинения, тщетно пытаясь перекричать чистую ненависть народа.
Они были настолько злы, настолько неприкрыто демонстрировали свои недостатки, называя их с праведностью, что в любую минуту могли ринуться к обвиняемой, дабы собственными руками покончить с дьявольским отродьем. Кто-то даже осмелился бросить в нее несколько мелких камушков с примесью липкой грязи.
В этой ярости сложно было приметить девушку, по чьим щекам безудержно текли слезы. Она готова была кричать. Истошно, громко. Так, дабы с этим криком ее покинули боль и отчаяние, заполнившие ее до краев. А еще она преисполнилась отвращением. К ним всем. К этим жестоким людям. Такими они были без масок. Таковы были их души. Черные, грязные, тщеславные. Она закрывала рот ручкой, прикладывала все усилия для того, чтобы продолжать смотреть. Чтобы приговоренной было не одиноко.
- Боже, — шептала она, — Молю тебя... Пожалуйста... Молю... Пощади ее душу.
Слова давались ей с трудом.
- Боже, прошу... пожалуйста... пожалуйста... Боже!
Ханни Де Ваниллу привязали к столбу. Грубо. Но даже связанная, покалеченная, с остриженными рыжими волосами и темными синяками под глазами, она продолжала излучать свет. Свет, который навсегда погаснет по воле непроглядной тьмы.
Однако она не злилась. Даже сейчас. Она думала лишь об одном: "Господи, я прошу тебя, прости его!"
- И приговаривается к казни через сожжение! - объявил глашатай.
Тут же к столбу подошел грузный палач. Факел, что он держал в руках, опускался к сену... Медленно. Зрители застыли в ядовито-сладком предвкушении. Вспышка!
Приговоренная зажмурилась, а когда снова открыла глаза, встретилась взором с тем самым мужчиной, что все это время находился в трансе и, только когда огонь явил свою силу, очнулся ото сна. Он скривился от боли, ужаса. Он сожалел. О, небо, как же он сожалел! Он смотрел на нее, умоляя всех святых о ее спасении. Никогда прежде ему не были ведомы молитвы. А она смотрела на него с добротой, легким сожалением и бескрайней любовью. Губы ее растянулись в нежной, искренней и светлой улыбке.
Мгновение... Все это было лишь кратким моментом, который поглотил кровожадный огонь. Навечно.
Несколько сотен лет спустя.
Хоть сентябрь и выдался довольно теплым, октябрь с ходу ударил морозами. Серое бессолнечное небо словно высасывало счастье из душ несчастных смертных, а ветер и надвигающийся дождь только усугубляли ситуацию. Во всяком случае, так было именно с Александром. Он нервно покуривал папиросу на пока еще не проснувшейся улице, вместе с тем категорично оценил свой внешний вид в витрине некой книжной лавочки. Темные волосы, спрятанные под шляпой, весьма сносной, судя по тому, что этот немудреный головной убор прослужил Александру уже немало лет. С недовольством подметил, что где-то отхватил неизвестного происхождения пятнышко, особенно выделяющееся на черном пальто. Случайно его взгляд упал на пеструю книгу с названием, выведенным жирными буквами: "Не стой, а действуй!" Хорошее напоминание. Мужчина поглядел на стрелки наручных часов, закрепленных на бледном худощавом запястье - шесть с хвостиком. Действительно, пора бы уже начать действовать.