- М, ладно...- протянула Бетти, думая не больше половины минуты, — Если не секрет, можно узнать, куда пропадаешь?
- Не секрет. Выставка.
- О. А поподробнее?
- Схожу и расскажу поподробнее.
- Тогда я с удовольствием тебя подменю.
Ночь сестра провела в кровати Алекса, а тот на раскладушке рядом. Девушка уснула быстро, не обременяя себя тягостными мыслями о мире сие. Мужчине же это далось с огромным трудом. Рассудив, что при сестре рисовать будет не лучшей затеей, ведь Беатрис спала чутко и просыпалась от любого звука или света, Александр так тихо, как мог, извлек пузырек из тумбы, и, удалясь на кухню, повторно вскипятил чайник и налили себе кружку, добавив туда валерьянку.
За окном темнота. Звезд не было. Только одинокий серебряный серп главенствовал на небесах, плывя по воздуху, словно светящаяся ладья, несущая в себе сны. Загорались и гасли окна. В некоторых из них просматривались силуэты. Может быть, эти люди тоже любовались месяцем, то скрывавшимся в черных облаках, то выныривавшего вновь. Хотя, кто сегодня любуется небом? Сам же Александр впервые сделал это по собственному желанию за долгое время. Интересно, а Ханни видела то, что видел Алекс?
Он представил ее. Как она, подняв голову, неотрывно смотрела наверх. И думала о чем-то своем, далеком и недоступном для Александра. Белоснежное ее платье тихонько колыхалось на ветру. Блестела золотистая брошь и похожего цвета глаза. Рука держала его руку. Она была теплой.
- Все будет хорошо.
Из сна его вырвало шебуршание где-то над ухом. Мужчина разлепил веки и с вялым видом поднялся. Оказалось, он уснул прямо на кухне и проспал до самого утра. Рядом уже хлопотала сестра, нарядившаяся в футболку и спортивные штаны. Безусловно, она была очень симпатичной девушкой, однако обладала слабым эстетическим вкусом.
- Доброе утро, — воскликнула она, переворачивая оладушек на сковородке лопаткой, — Оладушки с клубничным джемом. Будешь?
Александр не отказался. Что-что, а готовила Бетти просто отменно.
Сытно позавтракав, они отправились в лавку. Там Алекс отдал распоряжения сестре и удалился. Уходя, его одолевало некое беспокойство. Кто знает, что там может натворить эта маленькая бестия. Так или иначе, решение уже было принято.
Сонная улица встретила Александра весьма доброжелательно. Из-за туч выглянуло солнце и бросило блики на лужи, что усеяли асфальтовые серые дороги. Заблестели капли воды на траве и листьях. Сонная улица по ширине превосходила Ветреную, но не сильно. Людей теснили узкие дорожки, а народу здесь было немало. Мужчина всячески избегал контактов, прижимаясь к кирпичным стенам домов. Некоторые из зданий были огорожены резными черными воротами с узорами, готическими и изящными. Прогулка оказалась недолгой.
Музей величественно царствовал на Сонной улице. Двустворчатая большая дверь дружелюбно приглашала войти. По бокам от нее шли мраморные колонны. Александр преодолел лестницу, бросив взгляд на статуи львов по бокам от нее. Оказавшись внутри, он расплатился за билет, распрощался с верхней одеждой в гардеробной и побрел по залу. На белоснежных стенах висели картины. То были в основном портреты, пейзажи встречались многим реже, но были ничуть не хуже первых. Люди на полотнах. Девушки и женщины - в пышных платьях и с замысловатыми прическами. Мужчины - в костюмах, чаще с кружевными воротниками и искусными узорами, вышитыми золотистыми, серебренными и прочими нитями. Некоторые отличались. От некоторых веяло чем-то особенным. Чем-то величественным. Например, от картины, на которой, согласно сноске внизу, написан был сам король Жак Седьмой. Корона, как и полагается, усеянная драгоценными камнями. Богатый плащ и богатая вышивка. Взгляд мудрый и спокойный. Полный уверенности и безмятежности.
Мужчина стал продвигаться вглубь и в какой-то момент его достигло осознание, вызвавшее дрожь. Если смотреть на портреты, что размещались дальше от входа, глаза у всех людей на них были одинаковыми. Золотистые очи, счастливые, но выглядевшие на всех этих лицах жутко, чуждо, странно. Они прожигали мужчину насквозь, взывая к потаенным страхам. Вглядываться не хотелось. Это было противно, неестественно. Мужчина поспешил прочь из музея, преследуемый осадком от увиденного и необычным предчувствием. Прохладный воздух обдал его лицо, приводя в чувства. Почему? Почему у него такая бурная реакция на это? И что глаза значили? Разумнее было бы спросить у экскурсовода, а не бежать, сломя голову.
Мужчина раздраженно запахнул пальто, что он не успел застегнуть впопыхах. Поправил съехавшую шляпу и затянул папиросу, нервно постукивая пяткой об землю. Что, дьявол его побери, это было? Что за порыв?