Избавившись от папиросы в положенном месте, он побрел по улицам туманного города. Они были несколько узкими, но зато живописными. Дома, выстроенные из кирпича, овевал плющ, медленно терявший былую зелень. Крыши из темно-оранжевой черепицы, на некоторых красовались изысканные флюгеры различной формы. Все они указывали на юг, знаменуя о том, что ветер уже северный. Александр понял это и без указателей свыше. Лучшим указателем ему служила оголенная шея, по которой северный вестник безжалостно хлестал своим хвостом.
Неспешным, но широким шагом Алекс достиг площади. Фонтан на ней, коего возглавляла статуя ангела, что устремил свои руки и взгляд вверх, украшал улицу струями воды, то утихавшими, то усиливающимися вновь, то меняющими направление. А еще украшением служил блеск монет на дне архитектуры по вине наивных мечтателей. На удивление Алекса, людей на площади почти не было. Неподалеку от фонтана, на деревянной лавочке мужчина приметил человека. Вокруг него сгрудились голуби, по-видимому, со всей площади.
Постукивая по каменной плитке, Александр подошел к ангелу города. Мастер, что создал его, был либо гением, поцелованным Богом, либо шарлатаном, заключившем сделку с дьяволом. В любом случае то, что создали его руки - совершенно. Ткань со складками, покрывавшая мраморное тело, словно правда была легкой материей, развивавшейся по ветру. Изгибы, пальцы, волосинки, ворсинки на крыльях - все выглядело даже слишком реалистично. А в один момент, то ли от водяных брызг, скатившихся словно бы из глаз статуи по белым щекам, то ли из-за почти одушевленного печального взгляда, Александру показалось, что ангел плачет.
Это произведение искусства стояло здесь на протяжении веков, а память об его авторе ушла в небытие. Вдохнувшего жизнь в Ангела Желаний - так звали статую - уже никто никогда не вспомнит, но его детище навечно поселится на страницах книг по искусствоведению, и в сердцах некоторых людей. Таких, как Александр, ведь тот был ярым фанатом этого искусства.
Мужчина почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он покосился на незнакомца, окруженного птицами, коий при более близком рассмотрении оказался мужчиной-альбиносом лет двадцати восьми. Наверняка ровесник Алекса. Незнакомец отнюдь не был заинтересован Александром. Он смотрел на Ангела Желаний, задумавшись. И в тот момент он был больше похож на дикого кота, чем на человека. От хищных глаз по коже Александра пробежал мороз, а энергия "хищника" имела внушительно угрожающую природу. Кот-человек застыл в ожидании и даже какое-то время не моргал. Александру казалось, будто на площади две статуи.
После незнакомец встрепенулся, пробудившись от транса, глянул на Алекса, дружелюбно приподнял шляпу и ушел. Голуби расступались перед ним. За считанные секунды незнакомец превратился из опасного хищного существа в дружелюбно улыбающегося мужчину, и Александр насторожился. С такими людьми страшнее всего. Никогда не знаешь, что от них ожидать. Странный тип. Очень, очень странный. А голуби? Почему они вели себя так неестественно рядом с данной персоной.
Решив вскоре, что не стоит заострять на произошедшем особого внимания, он продолжил свой путь - в обратную сторону от незнакомца. Но осадок таки остался.
Заморосил дождь. Александр добрался до метро. На входе в него он тут же устремился к автомату с кофе. Уже машинально нажав на все необходимые кнопки, он принялся ждать, пока его "супер-герой" с наклеенной рекламой по бокам не спасет его от сонливости, выдав порцию крепкого черного кофе. Пока автомат жужжал и гудел, Александр наблюдал из-под полей шляпы обстановку. Люди спешно стекались в метро, и каждый со своей целью. У них были совершенно разные жизни, судьбы, мысли, но кое-что их объединяло - зонтики в руках. А еще, пожалуй, торопливость. Вечная спешка.
Автомат стих. Александр подхватил стакан горячего напитка и сразу сделал несколько спасительных глотков. Монотонность мира уже клонила его в сон.
Горький вкус на языке и теплое ощущение в груди украсили туманное утро. Даже при том условии, что кофе не был высшего сорта.
Метро встретило Александра шумом поездов, которые как живоглоты выпрыгивали из своих черных нор, сверкая фарами. Мужчина запрыгнул в брюхо одному из них, уместился в самом углу вагона, забитого людьми. К его несчастью, человеческих представителей было достаточно для одного помещения.
Ему совсем не нравились люди. Признаться, его вполне можно было отнести к мизантропам. Но метро, противореча самому себе, он любил. А причиной тому послужил его отец. Давно, восемнадцать лет назад, он привел сюда ребенка, уже тогда нелюдимого. Поначалу семилетнему мальчишке вовсе не прельстили шум, гам и не имеющая края толпа. Однако, чем дальше шел он с отцом по платформе, тем больше мальчишке становилось интересно это место. Он с любопытством разглядывал все, что его окружало - высокие колонны, плиты под ногами, мчащиеся поезда, широкий свод и статуи бронзового цвета. Последние смотрели вслед маленькому Алексу, немо храня в себе тайны мироздания. Или хотя бы этого места.
Все это очень походило на одну из сказок, которые тем временем рассказывал отец. Его большая шершавая ладонь крепко сжимала крохотную детскую ручку, согревая теплом и уверенностью в то, что ничего плохого не случится во веки веков. На душе у Александра была спокойно, невзирая на скопища людей. Он и его отец, самый близкий его друг, частенько стали приходить в метро. И они оба надеялись, что происходящее никогда не закончится. Но никогда оказалось коротким.
Он ушел, напоследок чмокнув Александра в нос, и исчез в молочной дымке тумана. Александр и сейчас помнил тот вечер. Он ждал своего папу после работы, но вместо задорного смеха услышал всхлипы. Мама сидела за столом. В дрожащих руках она держала телефон. Бледное лицо. Александр так и не смог забыть ее пустые глаза. Словно из его любимой, дорогой мамочки вытянули все живое, оставив только слезы. Много. Много слез. Папа умер.
С тех пор метро стало местом, напоминающем об отце. Местом, где в памяти Алекса оживали отцовские истории и где он практически наяву чувствовал его шершавую ладонь. Теперь все былое, связанное с его папой, было далеким миражом. И запах одеколона, и чуть хриплый голос, и размеренный ритм его шагов. Метро лишь немного приближало Александра к этому. Позволяло вновь заглянуть за дымку прошлого и испытать тот самый сладко-горьковатый вкус эмоций, подобный кофе, подошедшему к концу. Александр сделал последний глоток, когда электричка остановилась на нужной ему станции.
Покинув вагон, он тут же направился к выходу из "норы хищников" со сверкающими глазами и оглушительным ревом. Дождь заметно усилился. Он все больше походил на стену из воды. Бродя по истекающему кровью, или то были слезы, городу, Александр ловко уворачивался от луж, словно заведомо знал, где какая его поджидает. Распахнутые зонты превратились в неброский букет. Зонтик Александра утопал в бесцветной темной массе, сливаясь с ней.
Улица Ветров встретила Алекса ливнем. Там и располагалась антикварная лавка, стоявшая здесь с давних времен. Стены, выложенные из красного кирпича, овивали бордовые щупальца дикого винограда, что придавало зданию несколько заброшенный вид. Лавка не терпела сильных изменений уже пару десятков лет, и потому местами была обшарпанна. Но она не утратила былой своей представительности.
Александр поднялся по лестнице, сложил зонт, выудил из кармана ключи и вставил последние в дверь, на которой пестрила табличка с расписанием работы лавки. Дзынь-дзынь! Пропел колокольчик.