2. Звезды и желания.
Ночь с первое по второе октября вновь выдалась бессонной. Александр никак не мог сомкнуть век, ворочаясь в узкой, на тот момент казавшейся нестерпимо твердой кровати, пока не убедился, что без валерьяны никак не справиться. Выдвинув ящик тумбы у своего ложе, он потянулся за спасительным пузырьком, но тут же остановился. На глаза бросились карандаши и бумага, скромно уложенные возле склянки и дожидавшиеся своего часа. Александр раздумывал недолго. Он взял художественные принадлежности и уместился за письменным столиком, предварительно включив лампу.
Воображение живо изобразило лицо Ханни Де Ваниллы. Курносый нос с маленькой горбинкой, усеянный веснушками. Розовые щеки, на которых при улыбке четко очерченных губ появлялись ямочки. Лихорадочно-блестящие глаза, хранившие в себе загадочную тоску. Алекса не покидало чувство, словно он уже не раз видел это лицо.
Он медленно выводил на бумаге ее изящные черты, стараясь передать каждую деталь с наибольшей точностью. Тем временем голову забивали вопросы, не имеющие ответов, чем и вызывали у Александра небольшое раздражение. Он привык к тому, что все на свете можно объяснить с логической точки зрения, но вот эта девушка ни в какую не поддавалась всем разумным доводам и анализу Алекса. Нет, дело было даже не столько в ее внешнем виде - каких чудаков на свете не сыщешь. Его волновало то преображение, которое случилось с ней за считанные секунды. Из промокшего насквозь человека она обратилась в совершенно сухую, словно совсем нетронутую сильным дождем девушку. Могло ли Алексу показаться? Навряд ли.
Мало того, Де Ванилла - сама по себе странная фамилия, довольна редкая для современности. И ее поведение. Реверансы. Мягкие движения.
Так, за размышлениями и творчеством мужчина провел чуть ли не всю ночь, пока, окутанный блаженной негой, не заснул прямо за столом, держа в руке карандаш.
Но стоило Александру, как ему самому показалось, ненадолго задремать, затрезвонил будильник. Наступила суббота, не уступавшая по своей угрюмости пятнице.
В лавке было куда оживлённее, чем накануне. За несколько часов он распрощался с креслом-раритетом, маникюрными ножницами в виде цапли, флаконом от духов, на вид примерно двадцатого века, и статуэткой коня. При расставании с ними Александр ощутил легкую тяжесть, ведь он частенько беседовал с этими предметами о житейских делах, в то время как смахивал с них пыль или протирал влажной тряпочкой. Однако тягость расставания оказалась недолгой, и к полудню мужчина уже забыл о потере. Вместо этого он мыслями вернулся к Ханни Де Ванилле.