- Большаков? - насторожился Рев, чувствуя что-то важное в этом слове, - о ком это вы? В Забытых землях кто-то правил? Вот так новость, впервые слышу.
- Опять ты со своим ученым бредом? - возмутился старик, - они учителя наши, всему нас научили, что умеем. И рыбу ловить, и дома строить и много чего еще. Великие они были, не чета нынешним. Дождь могли вызвать, по воде ходили, а рыба сама к ним в сети прыгала. Словом умели такое творить, чего руками никогда не сделать. И сейчас бы умели, не приди ваш глупый, озлобленный народ с севера, из-за Леса Древних Тайн.
- Они, наверно, как-то иначе выглядели, да, Гислин? - начал догадываться ученый. Неужели эти самые большаки и нарисованы в книге? Вот это поворот! Он, Револьд, ученый из Амиума, наткнулся на предание, корни которого ведут куда-то далеко... Хотя, какая уже разница, если его скоро съедят? Как там говорил Биф? «Был ученый и нет ученого...». Досадно. Как в воду глядел, жулик. Надо же так вокруг пальца обвести...
Из раздумий его вывел голос старика.
- Ну как сказать... они ни на кого не похожи, даже друг на друга. Помню, у некоторых были лишние конечности... Прошло слишком много времени, а старость, как известно, не радость. Память отказывает, спасу нет. Я в те времена их в книге зарисовал даже, чтобы, значит, не запамятовать. А куда делась, ума не приложу. Сейчас сгнила, небось, где-нибудь в грязи. У нас ее, как видишь, с избытком. Никуда от нее не денешься.
У Револьда аж сердце подпрыгнуло. Его переполняло такое сильное волнение: еще бы, ученому столько пришлось пройти, чтобы найти автора книги. Не зря Рев был уверен, что с рисунками связана какая-то тайна. Он уже и думать забыл где находится. Торопливыми движениями он выхватил из-за пазухи сверток и резко извлек книгу наружу.
- Так значит, это ваши рисунки? - с волнением в голосе спросил ученый, протягивая книгу старику. Тот провел рукой по обложке и прищурился.
- Переплет знакомый... неужто и правда моя? - удивился дед. Он перелистнул несколько страниц, - не вижу ничего, совсем старый стал. Где же это мое пенсне? Куда я его задевал...
Хозяин лачуги обошел Револьда, отправился к едва живым полкам у стенки и зашумел всякой рухлядью. Ученый с трудом сдерживал нетерпения.
- Как только я взглянул на рисунки, сразу понял, какие они не обычные, - поделился Рев, - на них изображены люди с лишними руками, ногами, головами и даже хвостами. Смотреть на них жутковато, если честно...
Больше он ничего сказать не успел. В ушах раздался резкий свист, затем острая боль растеклась по затылку, пока не заполнила все. Затем ученый почувствовал, что куда-то проваливается. Где-то он опять просчитался. Видимо математика, как не крути, не его наука.
Глава 7. Речной шепот
- И тут я прыгаю на него, хватаю за стебель и вырываю его с корнями! - почти кричал Биф, просвещая окружающих, как надо бороться с хищными цветками, - зрелище то еще, клянусь Маяком Тимера! А нечего на меня шипы свои поднимать, между прочим. У меня это... разговор короткий!
Биф и сам дивился, как после двух-трех кружек местного крепкого он еще ворочает языком. Да еще и как четко, аж сам себе диву давался. Ну раз такое дело, не молчать же! Вот и выдавал товарищам все, что в деревне да в дороге с ним приключилось.
А вот Варин и Герб ничего не понимали. Не то, чтобы Биф сложно как-нибудь заворачивал. Скорее среди слов его мало какие целыми были, а речь больше походила на поток гласных звуков. По сути, корова и та понятнее бы объяснилась сейчас, чем Биф. Вот ведь набрался, так набрался. Хоть хозяин и сам весьма захмелел, но уж кто-кто, а он в своем пойле меру знал. Потому-то и посмеивался сейчас над незадачливым товарищем, что махал руками и краснел как помидор. А, собственно, чего дивиться: Биф это Биф, и никаким другим не будет. Ему и ведра не хватит.
Герберт тоже едва сдерживал смех. Вообще, ему впервые повезло при взрослых побыть, да посмотреть, как они свои взрослые беседы за кружками ведут. А оказалось, что они просто пьют эту противную горькую жидкость, горланят песнями, порой мышцами меряются, рассказывают друг другу истории бредовее не придумаешь и вообще очень довольно выглядят.
Так что Гербу становилось скучно. Бифа совсем не понять, а Варин - дядька суровый, Герберт при нем даже тушевался как-то. Завести с ним разговор смелости особо не хватало, да и о чем с ним поговоришь-то? Он кроме рыбы ничего и знать не хочет. Пока они с Бифом беседы вели, так все одним и кончалось. Биф ему про одно, а Варин про рыбу. Биф про плохую погоду, а Варин что самая то, рыбная, значит. Биф про банду с заставы, что в Грилмуф беспорядки учинила, а хозяин предлагает рыбой откупиться. Как-то так у него все... Обыденно, однообразно. Не мудрено, что за кружку часто хватается. Есть от чего.