Шило всё ещё крутил мою плошку и ждал, когда я начну оправдываться.
Оправдываться я не стал. Вместо этого опустил взгляд на пояс Гридня и посчитал.
Три плашки и все три пустые — индикаторы в центре не светились. За утро двое ловчих обошли не один амбар: грязь на сапогах Гридня и запавший бок выдавали пару узких лазов. И не поймали ничего.
Гридень тронул крайнюю плашку большим пальцем. Не нарочно, просто рука потянулась, как тянется язык к больному зубу.
— А скажи мне, Шило, — проговорил я, не вставая с корточек. — На сколько амбаров у вас контракт?
Тощий дёрнулся. Глаза его метнулись к Гридню, потом к двери.
— Тебе какое дело, — буркнул он.
— Да никакого. Просто думаю вслух, — я выпрямился, медленно, держа руки на виду. — Хозяин восточных складов нанял вас вычистить амбары от лишних духов. Утро на исходе, а у вас на двоих ни одного духа. И если контракт у вас обычный, с авансом, то к вечеру, когда хозяин спросит улов, возвращать его придётся из своего кармана.
Гридень молчал. Лицо у него не дрогнуло, но палец на плашке замер.
— Складно поёшь, — сказал он наконец.
— Вот эта штука вас и топит, — невозмутимо продолжил я и кивнул на белый фонарь в руке Шила. — Амбарные духи боятся резкого белого света. Они уходят под пол и замирают, как мыши в спячке. Вы прошли амбары, посветили, духи зарылись. Вы их не выловили, вы их спрятали поглубже.
Шило открыл рот, чтобы огрызнуться, и закрыл. Гридень опустил взгляд на свои пустые плашки и долго на них смотрел.
В амбаре стало очень тихо. Где-то под полом снова заскреблась мышь.
— Допустим, — сказал Гридень. — И что ты хочешь этим сказать, умник?
Я перевёл дыхание. Сердце колотилось ровно и быстро, но голова работала холодно, по-старому, как в дни, когда нужно было уговорить лесника не сносить гнездо.
— Я наловлю вам духов. Прямо сейчас, здесь, вашими плашками. Улов будет, что надо. Хозяин склада доволен, вы получаете оплату. Взамен вы забываете, что видели тут какого-то подмастерья, и возвращаете мне плошку.
— С чего нам тебе верить? — Шило сжал мою осиновую плошку крепче.
Я посмотрел на него и улыбнулся.
— Верить мне не надо, но у вас сейчас два пути. Первый: уходите отсюда с полными плошками и довольным хозяином. Второй: уходите с пустыми руками, а я иду к Велесу и говорю, что двое ловчих попортили инвентарь мастерской. Плошка с руной Якоря — собственность мастера, и Велес подаст заявление в магистрат. И там уже будут разбираться, кто у кого что отнял на чужом амбаре. Вам оно надо, господа хорошие?
Здоровяк хмыкнул, провёл ладонью по лицу. Усталость на нём проступила разом, будто я её этим вопросом вытащил наружу.
— Ладно, но сперва духи, — сказал он.
Я выдохнул.
— Тогда первое. Погасите фонарь и встаньте у стены, оба. И не двигайтесь, пока я не скажу.
Шило фыркнул, но Гридень глянул на него, и тощий послушно щёлкнул заслонкой. Белый луч умер. Амбар снова налился пыльным полумраком, и косые полосы света из щелей в крыше легли на пол, как раньше.
Из сумки я достал три дубовые дощечки, каждая с вырезанным по центру Якорем, и разложил их веером по утоптанной земле, шагах в трёх одна от другой. Теперь нужна была приманка, и разная.
— Чего ты там копаешься, — буркнул Шило от стены.
— Тише, — сказал я, не оборачиваясь.
Дальше пошла работа, которую я любил больше всего. На первую дощечку капнул мёда и положил половину сушёного абрикоса. На вторую раскрошил сухарь и тоже мазнул мёдом, втёр его в крошки пальцем. На третью только яблоко, политое сверху. Три разные приманки на три разных духа.
Гридень за моей спиной шевельнулся.
— Зачем по-разному? Дух один, приманка одна.
— Дух один, да приходит не один, — я опустил последнюю дощечку и выпрямил спину. — Поставишь три одинаковых блюда, и второй с третьим учуют подвох. Духи не дураки. Чуют, когда их зовут слишком навязчиво. Это как стая чирков на воде: одна птица вскинулась, и снялись все разом.
Гридень с Шилом замерли у дальней стены, но я слышал, как тощий переминается с ноги на ногу.
— И меньше топчитесь, — сказал я через плечо. — Всех духов распугаете.
Шило замер.
Я отступил от дощечек и снова опустился на корточки в стороне, где тень от балки ложилась гуще. Слышно было только их дыхание да мышиную возню под полом.
Выровнял дыхание, сделал его длинным и тихим, опустил плечи. В охоте главное не приманка и не ловушка. Главное — научиться исчезать.
Прошло несколько минут, и щель в полу пропустила первое медовое пятнышко.
Маленькое, с горошину, бледнее того старого. Молодой дух втёк в амбар, помедлил у балки и потянулся вниз, к запаху. Усики его тронули воздух, нащупали сухарь с мёдом. Пятно осело на вторую дощечку и присосалось.