— Сговорились, щенки, — буркнул он наконец и убрал руку. — Один спаивать не даёт, второй грудью на кувшин ложится. Ладно, парни, ваша взяла.
Он сам накинул рогожу обратно, пристукнул сверху ладонью и отвернулся с таким видом, словно делал нам великое одолжение. На деле, я думаю, мастер был даже рад, что решили за него.
— Когда у Воронов встанет тотем и долгов у лавки больше не будет, — повторил он, садясь на табурет. — Тогда гуляем. Запомнил, медведь? Будешь должен выпить не меньше меня.
— Запомнил, мастер! — просиял Бран.
Велес ещё с минуту поворчал для порядка, потом оглядел нас двоих мятых, в стружке, с красными от бессонной ночи глазами и махнул рукой.
— А вы оба идите-ка спать. Толку с вас сейчас всё равно ноль. Глаза как у вареных раков. Дерево я сам куплю, до полудня управлюсь с мелочёвкой по оберегам, и сразу куплю-продам. А пилить его всё одно на свежую голову и твёрдые руки надо. Мы сейчас идём с опережением, парни, уж можем себе позволить пару часов.
Дважды повторять не пришлось. Я снял с гвоздя сумку и сунул в неё пару пустых дубовых пластинок. Всегда нужно держать запас на случай, если по дороге попадётся что-нибудь стоящее. Бран тоже забрал свою котомку, и мы вместе вышли на улицу.
В том, что Велес не притронется к кувшину я был уверен. Он пил, но слово свое всегда держал.
— Рано он начал радоваться, — тихо отметил я, оглянувшись на закрытую дверь лавки.
Велес-то праздновал победу, которую ещё предстояло одержать. Впрочем, пусть лучше будет в хорошем настроении. На этой неделе хорошее настроение мастеру пригодится намного больше, чем правда.
— Рано, — задумчиво прогудел Бран.
Утро уже встало над Щепками в полный рост. Грязь подсохла коркой, над крышами висел печной дым, у колодца переругивались бабы. Мы шли вдвоём по узкой улочке, и почти всю дорогу Бран молчал так тяжело, что это молчание было слышно лучше всякого крика. Наконец он не выдержал.
— Лука, ну как так-то? Что же это такое делается? — выдохнул Бран. — Мы обычные люди, простые работяги. Живём себе, трудимся, никого не трогаем, а они нас вот так, между делом, в расход пустить могут. Знать эта проклятая. У них что, совести совсем нет?
— Совесть у них есть, только не для нас, — ответил я, обходя лужу. — Для знатных людей земля и деньги важнее жизней каких-то работяг, которых они даже в лицо не знают. Но ты пойми ещё одну вещь, брат. То, что нас могут устранить между делом, ещё не делает их всех злодеями.
— Ладно, насчёт всех я, пожалуй, погорячился, — прогудел Бран. — Но этот-то, конкретный, из Дома Воронов, ведь тот ещё отморозок, верно?
— Этот конкретный, судя по всему, да, — кивнул я. — Только и тут не всё так просто. Велес сам подставился. Знал бы он меру в выпивке да относился бы к деньгам серьёзно — не было бы у лавки никаких долгов. А не было бы долга — не появилось бы залога. А без залога и заказ такой не поступил бы, и у дяди Эвелины не было бы повода отжать землю под нашей лавкой.
— Так это что, Велес выходит виноват, что нас в расход пустить могут? — нахмурился Бран.
— Грубо говоря, да. Мы-то на долги лавки никак повлиять не могли. Ты вообще и пары дней тут не отработал.
— Да, и то верно, — прогудел здоровяк. — Но мы ведь его не бросим?
— Конечно, не бросим, — я хлопнул его по плечу. — То, что Велес наделал ошибок, не значит, что мы кинем его в такой момент. Все ошибаются, Бран. Разница только в том, делает ли человек выводы и есть ли рядом кто-то, кто поддержит в тяжёлый час. У Велеса есть мы.
— Есть, — кивнул Бран. — И мы его поддержим.
— Поддержим, — повторил я. — Только когда с Тотемом будет покончено, к этому разговору мы обязательно вернёмся. Вместе с самим Велесом. Не для того, чтобы похвастаться, какие мы ответственные и надёжные, а чтобы он сделал выводы. Во всяком случае, хотелось бы верить, что сделает.
— Ясно. Значит, сначала разбираемся с проблемой, а потом докладываем обо всём мастеру, — кивнул Бран и замолчал шагов на десять, задумчиво шевеля губами. Потом лицо у него снова стало обычным, весёлым и беззаботным, и он добавил: — А повезло мастеру, что у него такие хорошие подмастерья, как мы. Сделаем всё, что в наших силах.
— Обязательно сделаем, — кивнул я.
Так мы дошли до перекрёстка, где наши дороги расходились.
— Ну, бывай, здоровяк, — я протянул ему руку. — Выспись сегодня как следует. Завтра у нас будет тяжёлый день. Да и следующие вряд ли окажутся легче.
— И ты бывай, Лука, — Бран сжал мою ладонь своей лапищей. — Увидимся.
Он зашагал в свою сторону, я в свою. Уже на границе слышимости я уловил, как здоровяк негромко затянул свою любимую песню про коня и дорогу. Главное, что к нему вернулся боевой настрой. Угрюмый напарник мало чем поможет. Пусть уж лучше остаётся беззаботным, как обычно. Лишь бы про возможную опасность не забывал.