В прошлой жизни после такого я встал бы с чугунной головой и ватными ногами, помянул бы недобрым словом бессонницу и весь оставшийся день вливал бы в себя кружку за кружкой крепкий кофе.
А тут, делов-то. Чуть потянулся, поднялся, сделал короткую разминку, и готово. Тело отозвалось ровной, отдохнувшей лёгкостью.
Молодой организм восстанавливался сам, без всяких уговоров вроде вечерних ритуалов и утренней заправки двойным эспрессо. Единственное — рёбра после вчерашнего падения с балки ещё чуть поднывали, да в ногах ощущалась лёгкая тяжесть. Сапоги я так и не снял перед сном, что телу впрок не пошло.
Закончив с разминкой, я стянул обувь и сполоснул ноги в деревянном тазу с водой. Обтёр ступни тряпицей, сунул их обратно в сапоги. Вот теперь можно жить.
Спустился вниз по скрипучей лестнице, ведомый чудесным ароматом. На кухне над печью висел замасленный чугунок, и Звана как раз снимала с него крышку. По комнате тут же поплыл пар, отчего запах усилился, и я невольно сглотнул.
— Проснулся, Лука, — отметила бабка, не оборачиваясь. — Садись, садись. Только руки вымой, а то одни духи знают, где ты ими шарил.
— И то верно, — усмехнулся я и тщательно вымыл руки в рукомойнике, после чего сел за тот самый дубовый стол, который вчера едва не вылетел из окна.
Звана поставила передо мной полную миску. Внутри плескалась густая капустная похлёбка с разварившейся картошкой и золотистыми кружками жира на поверхности. Рядом легла горбушка ржаного хлеба, тяжёлая, с плотной коркой, ещё тёплая от печи.
— Спасибо, ба.
— Ешь давай, ешь.
Первая ложка обожгла язык, но я не стал ждать, пока похлёбка остынет. Отломил хлеба, обмакнул кончик в колечки жира и принялся за еду всерьёз. Кислая капуста, наваристая картошка, мелкие кусочки рубленой свёклы — всё это растекалось по телу горячей волной и возвращало силы не хуже восьмичасового сна.
Ржаной хлеб отдавал лёгкой горчинкой и отлично шёл под кислую гущу. Я ел молча, и Звана тоже молчала, что для неё редкость. Заметив, что у меня кончается хлеб, подкинула мне вторую горбушку, не дожидаясь просьбы.
Милы было не слышно и не видно. Видать, бабка всё-таки выслала её играть во двор, чтобы не мешала. Словно в подтверждение, прямо через новое стекло до меня донёсся сначала её смех, а затем возмущённое мяуканье Муськи.
Продолжая жевать, я мысленно потянулся к Системе.
Золотистый значок в углу зрения будто ждал приглашения и сразу развернулся в Доску заданий. Одним глазом продолжая следить, чтобы ложка попадала в рот, я начал просматривать список заново, уже на свежую голову, и заодно сверялся с картой.
Тень для Тотема никуда не делась — красная точка висела на том же месте, недалеко от Внешней Стены. Туда мне явно было ещё рановато. Покачав головой, я продолжил перечитывать строчки, обмакивая хлеб в похлёбку.
Истина была неприятная, но от того не менее верная. Моё новое тело, хоть и молодое, и здоровое, но всё ещё слабое. Будь у меня в запасе несколько месяцев на подготовку, всё было бы куда проще.
Взять хоть ту же вчерашнюю балку на мельнице. Голова знала, как всё делать, а нескольких минут предельной нагрузки хватило, чтобы пальцы разжались сами. Любой серьёзный прыжок или бросок к настоящей добыче требовал не только выносливости, но и силы, а её у тела, выросшего на одной каше и без всяких тренировок, попросту не было.
Можно было, конечно, развивать себя по старинке. Да банально, бегать по Району Щепок и отжиматься до седьмого пота. Но это, во-первых, долго и скучно, а во-вторых, при наличии Системы жутко неэффективно. И тут же, чуть ниже строчки про «Коллекционера», я зацепился взглядом за то, что искал.
«Задание „Поймать Духа Черепичного Ветра“. Семейство: Ветряные, подвид Кровельный. Обитает исключительно на крышах, гнездится в коньках и под печными трубами. Условие: во время охоты запрещено передвигаться по земле. Награда: +1 к Выносливости; пассивный навык „Кошачья акробатика“».
Я перечитал задание дважды и медленно отложил ложку в сторону.
Да, вот это и было то, что нужно. Не нудная пробежка и не силовые тренировки до седьмого пота, а настоящая охота, со своими правилами, с заданным маршрутом и с наградой, которая останется со мной навсегда, невзирая на возраст.
Кошачья акробатика. Узнать бы ещё, насколько силён эффект, но подробностей Система, к сожалению, не давала. Впрочем, даже без них можно было прикинуть, что это будет значить на деле.